- 7 -

Пётр I в живописи

 

А. Прохоров.
«Царь Пётр отмечает часового, не покинувшего свой пост  в наводнение 9 сентября 1703 года».

А. Прохоров. Царь Пётр отмечает часового, не покинувшего свой пост в наводнение 9 сентября 1793 года.

 

Александр Николаевич Бенуа.
«Петербургская улица при Петре I».

А. Бенуа. Петербургская улица при Петре I.

«Когда народ встречался с царем, - читаем мы в «Истории Петра» под 1703 годом, - то по древнему обычаю падал перед ним на колена. Петр Великий в Петербурге, коего грязные и болотистые улицы не были вымощены, запретил коленопреклонение, а как народ его не слушался, то Петр Великий запретил уже сие под жестким наказанием, дабы пишет Штелин, народ ради его не марался в грязи».

Илья Фейнберг. «Читая тетради Пушкина». Москва, «Советский писатель». 1985 год.

* * *

 

«Санкт-Петербург при Петре Великом».

"Санкт-Петербург при Петре Великом".

 

«Подзорный дворец», построенный Петром Великим в устье Фонтанки для наблюдения за входящими в Неву кораблями.

"Подзорный дворец", построенный Петром Великим в устье Фонтанки для наблюдения за входяшими в Неву кораблями.

 

Николай Иванович Домашенко.
«Лик основателя».
2001.

Н. Домашенко. Лик основателя. 2001.

 

Неизвестный художник.
«Пётр I».

Неизв. худ. Пётр I.

С основанием Петербурга пролегла извилистая сухопутная дорога между обеими столицами, тянувшаяся верст на 750. По этой дороге даже иностранные послы недель в 5 добирались из Москвы до Петербурга вследствие грязи и поломанных мостов, дней по 8 дожидались лошадей на станциях. Петр хотел выпрямить этот путь, сократив его верст на 100 слишком, построил уже 120 верст новой дороги от Петербурга, но потом бросил ее, не сумев справиться с новгородскими лесами и болотами. Трудность сухопутных сообщений обращала мысль на русскую реку, и Петр с удивительной силой внимания изучал эту единственную в мире сеть вечно движущихся и не требующих ремонта шоссейных дорог, какую природа дала русской торговле в бассейнах русских рек. В уме Петра много лет складывался великолепный план канализации этих столь остроумно расчерченных природой бассейнов.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

* * *

 

Неизвестный художник.
«Пётр Перый в бурю на Ладожском озере».

Неизв. худ. Пётр Первый в бурю на Ладожском озере.

С основанием Петербурга, естественно, возникла мысль связать новую столицу водным путем с внутренними областями. Сесть в лодку на Москве-реке и высадиться на Неве без пересадки стало мечтой Петра. Со сведущим крестьянином Сердюковым он исходил глухие смежные места новгородского и тверского края, обследовал реки и озера и приступил к устройству Вышневолоцкой судоходной системы, прорыв канал, связавший приток Волги Тверцу с рекой Цной, которая, образуя своим расширением озеро Мстино, выходит из него под названием реки Мсты и впадает в Ильмень. В 1706 г. 4-летняя работа, веденная 20 тысячами рабочих, была окончена; но лет через десять каменный шлюз по небрежности надзора занесло песком, и с трудом удалось расчистить путь. Движение судов по этому водному пути, установившему сообщение Волги с Невой. затруднялось бурным Ладожским озером, причинявшим судоходству большие потери.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

* * *

 

Николай Зауервейд.
«Пётр I усмиряет ожесточенных солдат своих при взятии Нарвы в 1704 году».

Н. Зауервейд. Пётр I усмиряет ожесточённых солдат своих при взятии Нарвы в 1704 году.

В 1704 году, когда Нарва по долговременной осаде наконец была взята штурмом, раздраженные российские солдаты не могли быть удержаны от грабежа, пока сам государь прибежал к ним с обнаженной шпагой, некоторых из них заколол и таким образом остановил их ярость и привел в надлежащий порядок. Потом Петр вошел в замок, куда был приведен к нему шведский комендант Горн. Государь в гневе дал ему пощечину и сказал:

- Ты, ты один виноват в том, что столько пролито крови без всякой нужды! Тебе давно бы уже должно было выставить белое знамя, когда ты не мог надеяться на помощь и не имел иного способа к защите города. – Потом, бросивши на стол окровавленную шпагу, сказал: - Вот моя шпага, она отмечена не шведскою, но российскою кровью. Я удержал ею собственных солдат от насильства и грабежа в городе, чтобы избавить бедных граждан от кровопролития, которому они без нужды подвержены были безрассудным твоим упорством.

Алексей Каретников. «Из жизни Петра Великого». «Смена» №9 1995 год.

* * *

 

«Пётр I в 1709 году».
Рисунок середины XIX века.

Пётр I в 1709 году. Рисунок середины XIX века.

Под Нарвою, 8 июня 1704 года, Петр Великий, узнав через перехваченное письмо, что шведы ожидали генерала Шлиппенбаха со свежим войском, приказал двум полкам пехотным и двум конным надеть синие мундиры, взять шведские знамена и двигаться по направлению к городу. Между тем другой отряд, в зеленых мундирах, под предводительством Репнина и Меншикова, нападает на переодетых в шведские мундиры товарищей и завязывает с ними горячее дело. Шведы, приняв русских солдат в синих мундирах за отряд Шлиппенбаха, тотчас же выслали вспомогательное войско, которое одно и потерпело сильное поражение. Вслед за тем Нарва взята была приступом (9 августа).

«Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий».

* * *

 

Алексей Фёдорович Зубов, П. Пикарт.
«Пётр I».
Фрагмент гравюры «Баталия Полтавская».

А. Зубов, П. Пикарт. Пётр I. Фрагмент гравюры "Баталия Полтавская".

Ход войны. …Но и Карл оставался верен своему правилу – выручать Петра в трудные минуты: это были два врага, влюбленные друг в друга. Когда король, пройдя литовские болота, в июле 1708 г. занял Могилев, Петру предстояло не допустить, чтобы Карл, истративший без толку весь 1707 год, соединился со своим генералом Левенгауптом, везшим из Ливонии военные припасы и продовольствие Карлу, которому было нечего есть и нечем стрелять. Соединившись с Левенгауптом, Карл был бы непобедим. Но направлявшийся к Смоленску король круто повернул на юг в хлебосольную Малороссию, где его ждал бесполезный предатель Петра гетман Мазепа, и головой выдал Петру Левенгаупта, который 28 сентября был разбит при деревне Лесной на Соже 14 тысячами русских и потерял две трети своей 16-тысячной дивизии со всем, что вез королю, в том числе и шведскую непобедимую самоуверенность…

…под Полтавой девятилетний камень свалился с плеч Петра: русское войско, им созданное, уничтожило шведскую армию, т. е. 30 тысяч отощавших, обносившихся, деморализованных шведов, которых затащил сюда 27-летний скандинавский бродяга. Петр праздновал Полтаву, как великодушный победитель, усадил за свой обеденный стол пленных шведских генералов, пил за их здоровье, как своих учителей, на радостях позабыл преследовать остатки разгромленной армии, был в восторге от гремевшего красным звоном панегирика, какой в виде проповеди произнес ему в киевском Софийском соборе префект духовной академии Феофан Прокопович. Но победа 27 июня не достигла своей цели, не ускорила мира, напротив, осложнила положение Петра и косвенно затянула войну.

Лесная и Полтава показали, что Петр одинокий сильнее, чем с союзниками, а ближайшим следствием Полтавы было возрождение прежней коалиции, разбитой Карлом… Силы Петра начали рассыпаться. Внимание его перекидывалось из стороны в сторону. Военные успехи русских подняли на ноги французскую дипломатию, которая вместе с Карлом вовлекла Петра в новую войну с Турцией. С излишним запасом надежд на турецких христиан, пустых обещаний со стороны господарей молдавского и валахского и со значительным количеством собственной полтавской самоуверенности, но без достаточного обоза и изучения обстоятельств, Петр летом 1711 г. пустился в знойную степь с целью не защитить Малороссию от турецкого нашествия, а разгромить Турецкую империю и на реке Пруте получил еще новый урок, будучи окружен впятеро сильнейшей турецкой армией, едва не был взят в плен и по договору с визирем, потеряв все плоды своих 16-летних воронежских, донских и азовских усилий и жертв…

Все усилия теперь обратились к Балтийскому морю. Петр усердно помогал союзникам вытеснять шведов из Германии, в 1714 г. со своим подраставшим балтийским флотом разбил при Гангуде шведский флот, старого хозяина Балтийского моря, и в два года завоевал один всю Финляндию. На его беду, к нему в союзники поступили тогда еще Бранденбург и Ганновер, курфюрст которого только что стал английским королем, а у Петра зародился новый спорт, охота вмешиваться в дела Германии. Разбрасывая своих племянниц по разным глухим углам немецкого мира, выдав одну за герцога курляндского, другую за герцога мекленбургского, Петр втягивался в придворные дрязги и мелкие династические интересы огромной феодальной паутины, опутывавшей великую культурную нацию… Так, главная задача, ставшая перед Петром после Полтавы, - решительным ударом на Балтийском море вынудить мир у Швеции, - разменялась на саксонские, мекленбургские и датские пустяки, продлившие томительную 9-летнюю войну еще на 12 лет. Кончилось все это тем, что Петру пришлось разделывать собственное дело, согласиться на мир с Карлом XII, обязавшись помогать ему в возврате шведских владений в Германии, отнятию которых он сам больше других содействовал, и согнать с польского престола своего друга Августа, которого так долго и платонически поддерживал.

Но судьба еще раз посмеялась над Петром. По смерти Карла, застреленного в 1718 г. под норвежской крепостью Фридрихсгаллем, шведы помирились с союзниками Петра, который опять остался глаз на глаз со своим врагом и опять, как под Полтавой, одинокий, нанес ему решительный удар двукратной опустошительной высадкой в Швецию (1719 и 1720 гг.). Ништадтский мир 1721 г. положил запоздалый конец 21-летней войне, которую сам Петр называл своей «трехвременной школой», где ученики обыкновенно сидят по семи лет, а он, как туго понятливый школьник, засиделся целых три курса, все время цепляясь за союзников, страшась одиночества, и только враги-шведы открыли ему, что вся Северная война велась исключительно русской силой, а не силой союзников.

В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

* * *

 

«Пётр I при Пруте. 1711 год».
Из книги: В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005.

"Пётр I при Пруте. 1711 год".

Для этого мы должны обратиться к тому времени, когда слух о Полтавской победе, разносясь по Европе, заставлял во всех государствах ее с удивлением говорить о русских, и особенно об их славном Петре. Теперь только, когда он победил дотоле непобедимого Карла, все в полной мере поняли его величие, все начали другими глазами смотреть на царство его, еще так недавно считавшееся полудиким и азиатским. От этой перемены мыслей произошла везде большая перемена в действиях. Дания снова объявила свои права на области, отнятые у нее Швецией. Станислав Лещинский потерял престол, доставленный ему Карлом. Август II под покровительством Петра, простившего его трусость и поступок с Паткулем, снова получил этот престол и из благодарности, а может быть, и из боязни не спорил с ним о Лифляндии и предоставил ее во власть его. В июне 1710 года не только вся она, но даже и вся Эстляндия, и Карелия, и часть Финляндии с главным городом ее Выборгом уже принадлежали русским.

Теперь великий план Петра был выполнен: любимица его, юная столица севера, была в полной безопасности - окружена со всех сторон землями русскими. Весело он праздновал в ней блестящие победы свои в то самое время, как грозная туча собиралась на него с юга: Карл XII со времени Полтавского сражения жил в Турции и не хотел выехать оттуда до тех пор, пока не уговорил султана начать войну с Россией. Долго турецкий государь не соглашался на это, не имея причины ссориться с русскими, но Карл полтора года жил в Бендерах, полтора года твердил турецким министрам, как нужно для собственной пользы их остановить беспрестанно возрастающее могущество России. Итак, нельзя удивляться, что наконец он успел в своих намерениях, и Турция в ноябре 1710 года объявила войну русским.

Вы можете представить себе, друзья мои, что Петр принял это объявление без страха, хотя эта война могла быть в то время очень опасна для него, потому что с многочисленной армией турецкой шли дикие, варварские толпы татар и ногайцев. Помощниками царя русского были только ненадежные поляки, беспрестанно спорившие между собой о королях своих Августе и Станиславе, и два господаря: молдавский - Кантемир и валахский - Бранкован. На последних надеялся он гораздо более, чем на поляков: они оба, спасая себя и владения свои от притеснений турок, просили его принять в подданство свое их области и за это обещали помогать русским и соединить с ними войска свои.

Петр, положась на эту помощь, спокойно отправился в поход в марте 1711 года вместе с супругой своей, уже объявленной царицей России. Перед отъездом из Москвы заботясь о том, чтобы дела государственные шли в порядке и во время отсутствия государя, он учредил Сенат, или такое верховное присутственное место, члены которого, избранные из первых чинов царства, смотрели за правосудием, за доходами государственными, даже за военной службой и судили преступников.

В июне царь с гвардейскими полками своими и с отрядами генералов Вейде, Алларта и Репнина переправился через Днестр и вступил во владения союзника своего - господаря молдавского. Верный своему слову, Кантемир встретил его с усердием и преданностью, войско его было готово сражаться за русских. Но не таков был Бранкован. Этот бесчестный грек, прельстившись обещаниями турок, изменил Петру в то время, когда прямодушный царь, не подозревая возможности такой низкой измены, уже перешел границы своих владений и был на земле врагов.

Ужасно было положение, до которого этот изменник довел войско русское! Вообразите, что оно отдельным 22-тысячным корпусом под начальством самого Петра перешло реку Прут и было встречено там вместо ожидаемых союзных полков валахских турецкой армией, состоявшей более чем из 100 тысяч человек, кроме шведских отрядов Карла XII, кроме поляков - приверженцев Станислава Лещинского и кроме татар крымских и ногайских, зашедших русским в тыл. Прибавьте к этому недостаток в съестных припасах, невозможность достать их на земле неприятелей, жестокость этих неприятелей - и вы поймете все мучения, какие должен был испытывать Петр, чувствуя, что его собственная неосторожность и доверие к обманщику были виной несчастья! Терзаемый этою мыслью более, чем опасностями, со всех сторон грозившими, он не прежде, однако, пришел в уныние, как через несколько дней после несчастного перехода через Прут, когда уже небольшое войско его еще уменьшилось от отчаянных встреч с неприятелем и когда уже этот неприятель окружил весь лагерь русский рвом и ожидал только прихода артиллерии, чтобы открыть пушечную пальбу.

Это было в ночь на 11 июля 1711 года. Страшная ночь, казалось предвещавшая погибель отечества нашего! Мрачен был вид лагеря русских. Все они приготовились умереть: иначе нельзя было спастись от плена и унижения. Это чувствовал каждый воин Петра, но что же чувствовал он сам? О, страдания его были неизъяснимы! Однако никто не видел их: он сидел один в палатке своей, один предавался горести, доходившей почти до отчаяния при мысли о том, что с пленом его погибнет все сотворенное им для России. В эти ужасные минуты никто не утешал несчастного государя! Он отверг даже заботы самой милой утешительницы своей - Екатерины. Ей, так же как и всем, запрещено было входить в палатку.
Здесь-то является во всем блеске эта знаменитая государыня, эта предвиденная гением Петра спасительница России. Видя бедственное положение всего войска, видя уныние супруга своего, она не теряет мужества и решается действовать тогда, когда в судьбе русских, казалось, все уже было кончено. Сохранив присутствие духа, необыкновенное в женщине, она устремляет все силы ума своего на размышление о средствах спасти драгоценнейшие блага свои - жизнь Петра и славу России. И вдруг мысль о возможности заключить выгодный мир блеснула в душе Екатерины и обрадовала ее точно так, как радует заключенного несчастливца утешительный луч солнца, неожиданно прокравшийся в мрачную темницу его. Не медля ни минуты, она созывает на совет всех старших генералов, открывает им мысль свою, все одобряют ее, но никто не осмеливается предложить ее царю, никто не осмеливается нарушить его грозное повеление и войти в палатку. Екатерина и здесь является выше всего, ее окружающего: она с твердостью входит к государю, видит его глубокую задумчивость и потом его негодование. В слезах бросается она к ногам его, и гнев Петра исчезает, с каким-то небесным спокойствием он слушает своего ангела-утешителя, с кротостью покоряется ее желанию и в ту же минуту приказывает фельдмаршалу Шереметеву отправить письмо начальнику турецкого войска - великому визирю с предложением о мире. Екатерина втайне от супруга отдает посланному все свои бриллианты.

Спасение России, вероятно, было уже определено Богом, потому что, несмотря на все представления шведских генералов, старавшихся удержать турок от мира с русскими, почти побежденными уже, великий визирь принял предложенный мир. Конечно, условия этого мира были тягостны для Петра: он лишался всех мест, завоеванных им у Швеции, лишался важного для него Азова, Таганрога и нескольких других крепостей, должен был вывести войска свои из Польши, должен был позволить Карлу XII свободно проехать в Швецию. Но что значило все это в сравнении с теми несчастьями, какие могли случиться в отечестве нашем, если бы великий государь его сделался пленником турок!

Петр согласился на все условия, исключив только одно, о котором мы не говорили потому, что оно заслуживает особенного внимания вашего, милые дети. Оно состояло вот в чем. Турки требовали, чтобы Петр выдал им преданного ему союзника и, можно сказать, друга - государя молдавского, князя Кантемира. Это напоминает нам Карла XII, сделавшего точно такое же предложение Августу. Но какая разница в ответах! Король польский для своих собственных ничтожных выгод пожертвовал несчастным Паткулем и отдал его на мучительную смерть. Петр не согласился выдать Кантемира для спасения своей свободы, жизни, царства! Хотите ли вы, друзья мои, знать слово в слово ответ этого великого государя визирю? О, этот ответ прекрасен, о нем говорят с удивлением не только русские, но даже и чужестранные историки. Вот он: «Я не могу преступить моего слова и предать князя, оставившего свое владение из любви ко мне. Мы ничего не имеем собственного, кроме чести; отступить от нее - есть перестать быть Государем». Такое величие тронуло даже грубое сердце визиря: он отказался от своего требования и 12 июля заключил мир, доставивший Петру и армии его свободу возвратиться в отечество.

В какой ужасной досаде был Карл XII, когда известие об этом мире дошло до Бендер, где он жил в ожидании увидеть погибель ненавистного ему царя русского! Без памяти поскакал он в турецкий лагерь, чтобы остановить действия визиря, но уже было поздно. 14 июля русское войско, переправясь за Прут, уже шло по дороге к Киеву, и счастливая Екатерина, сопровождая супруга своего, наслаждалась истинным блаженством души. Все окружавшие ее, начиная от государя до последнего из подданных, виде и в ней свою избавительницу: все говорили ей это с такой искренней признательностью, что прекрасная царица не могла не гордиться своим редким счастьем.

Александра Ишимова. «История России в рассказах для детей».

 

Михаил Матвеевич Иванов.
«Пётр I на реке Пруте».
1804.

Михаил Матвеевич иванов. "Пётр I на реке Пруте". 1804.

Когда в 1711 году на реке Прут, окруженный 10 000 турок, Петр оказался заперт в собственном лагере и не мог ниоткуда получать провианту, а кроме чуда, ничто не могло вызволить его и армию из создавшегося положения, он сел в палатке своей писать письмо, запечатав которое, приказал позвать одного из вернейших своих офицеров и спросил его, надеется ли он пройти через турецкое войско, чтобы доставить письмо в Петербург. Офицер, которому все дороги и проходы в тамошних местах были известны, уверял государя, что он не сомневается пройти, его величество может в том на него положиться и что он достигнет Петербурга. Положившись на такое уверение, государь отдал ему собственноручное письмо с надписью «В Правительствующий Сенат в Санкт-Петербурге», поцеловал его в лоб и сказал: «Ступай же с Богом».

Офицер в девятый день прибыл благополучно в Петербург и отдал письмо в полном собрании Сената. Но в какое удивление пришли сенаторы, когда прочли царское письмо такого буквально содержания: «Уведомляю вас, что я со всею армиею без всякой вины или неосмотрительности с нашей стороны, единственно по полученным ложным известиям, окружен со всех сторон турецким войском, которое вчетверо наших сильнее, и лишен всех способов к получению провианта, так что без особенной Божией помощи ничего иного предвидеть не могу, так что со всеми нашими людьми погибну либо взят буду в плен. В последнем случае не почитайте меня царем и государем своим и не исполняйте никаких приказаний, какие тогда, может быть, от меня были бы к вам присланы, хотя бы они и собственно моею рукою были писаны, пока я сам не возвращусь к вам. Если ж я погибну и вы получите верное известие о моей смерти, то изберите достойнешего из вас моим преемником».

Алексей Каретников. «Из жизни Петра Великого». «Смена» №9 1995 год.

* * *


В лагере при Пруте, в 1711 году. Государь со своим войском был несчастливым образом окружен сотнею тысяч турок так, что все пути к подвозу припасов были пресечены. В таких почти отчаянных обстоятельствах, из которых он, вероятно, никаким образом не мог избавиться без особливого чуда. Петр I скорбел единственно только об Отечестве, а не о себе самом, невзирая на то, что имел очевиднейшую пред собою опасность: или быть взятыми в плен турками, или совсем погибнуть.

Как скоро Государь увидел, что уже находится в самой крайней и неизбежной опасности, и считал себя погибшим со всем своим войском, то сел в палате своей, написал письмо, запечатал, велел позвать одного из вернейших офицеров и спросил его: может ли он сам на себя понадеяться, что пройдет сквозь турецкую армию, дабы отвезти в Петербург одно письмо? Офицер, которому все дороги и проходы в тамошней стране были известны, донес Государю, что действительно можно в том на него положиться и что он счастливо доедет до Петербурга. Поверив такому обнадеживанию, вручил ему Царь своеручное письмо с надписью: «В Правительствующий Сенат, в Санкт-Петербурге». поцеловал его и сказал: «Ступай с Богом!» Офицер в девятый день по своем отъезде благополучно прибыл в Петербург и письмо подал в полное собрание. Но в какое удивление приведены были собравшиеся сенаторы, когда, запершись, распечатали царское письмо! Оно было следующего содержания: «Сим извещаю вам, что я со всем своим войском без вины или погрешности со стороны нашей, но единственно только по полученным ложным известиям, в четыре краты сильнейшею турецкою силою так окружен, что все пути к получению провианта пресечены и что я без особливой Божией помощи ничего иного предвидеть не могу, кроме совершенного поражения, или что я впаду в турецкой плен. Если случится сие последнее, то вы не должны меня почитать своим Царем и Государем и ничего не исполнять, что мною, хотя бы то по собственноручному повелению, от вас было требуемо, покамест я сам не явлюсь между вами в лице своем. Но если я погибну, и вы верные известия получите о моей смерти, то выберите между собою достойнейшего мне в наследники».

«Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий».

* * *

 

Ф. Бегагль, И. Кобыляков.
«Пётр I на фоне Полтавского сражения».
Шпалера по картону Л. Каравакка.

Ф. Бегагль, И. Кобыляков. Пётр I на фоне Полтавского сражения. Шпалера по картону Л. Каравакка.

В войне, которую Петр вел против шведских завоевателей, решалась судьба русского народа и государства: исторический канун Полтавы охарактеризован Пушкиным в «Истории Петра» следующими глубоко выразительными строками:

«Петр, желая мира, предлагал оный Карлу… На сие Карл ответствовал: о мире буду с царем говорить в Москве, взыскав с него 30 миллионов за издержки войны. Министры шведские объявили намерение короля свергнуть Петра с престола, уничтожить регулярное (русское. – И. Ф.) войско и разделить Россию на малые княжества. Генерал Шпар был назначен уже московским губернатором и хвалился, что они русскую чернь… не только из России, но со всего света плетьми выгонят. Известен, - пишет Пушкин, - отзыв Петра: - Брат мой Карл хочет быть Александром – etc.» (то есть брат мой Карл хочет быть Александром Македонским). Но он, сказал Петр, не найдет во мне Дария (царство которого разрушил Александр).
Пушкин пишет здесь о том самом шведском генерале (Спарре), несостоявшемся московском губернаторе, о котором потом заметит, что тот бежал с Карлом XII и несколькими сотнями драбантов после полтавского разгрома в Турцию.

Илья Фейнберг. «Читая тетради Пушкина». Москва, «Советский писатель». 1985 год.

* * *

 

Луи Каравакк.
«Пётр I в Полтавской битве».
1718.

Л. Каравакк. Пётр I в Полтавской битве. 1718.

Сам Пётр участвовал в битве [Полтавской], не избегая опасности: одна пуля прострелила ему шляпу, другая попала в седло, а третья повредила золотой крест, висевший у него на груди. В это-то время, ободряя своих воинов, он сказал знаменитые слова: «Вы сражаетесь не за Петра, а за государство, Петру вручённое… а о Петре ведайте, что ему жизнь не дорога, только бы жила Россия, слава, честь и благосостояние её!»

Н. И. Костомаров. «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей.» Санкт-Петербург. «Весь». 2005 год.

* * *

 

М. Мартен (сын).
«Пётр I в Полтавском сражении».
Первая четверть XVIII века.

М. Мартен (сын). Пётр I в Полтавском сражении. Первая четверть XVIII века.

И в таком младенческом состоянии было горное дело у нас в то время, когда оно за собою имело в Европе целые столетия. Поневоле приходилось металлы приивозить из-за границы и даже железо и сталь русские чуть не до конца XVII века не переставали получать из Швеции (свейское железо), что представляло большие неудобства, особенно во время войны с этим государством, когда эти металлы значительно поднимались в цене и провоз их через границу затруднялся.

Петр I, в своей борьбе со Швецией, испытывал большой недостаток в металлах: известно, что он переливал даже церковные колокола на пушки, чем немало способствовал утверждению за собой в народе названия “антихриста”. 

В. Огарков. «Демидовы. Их жизнь и деятельность».

* * *

 

«Пётр I водружает крест на месте погребения павших воинов, 28 июня 1709 года».

Пётр I водружает крест на месте погребения павших воинов 28 июня 1709 года.

Король Шведский Карл XII вдруг вознамерился дать сражение под Полтавой вместо 29 июня - 27-го числа и с вечера пред тем днем отдал приказ, чтоб с полуночи вся его армия была в готовности к наступлению и чтобы не обременяла себя запасным хлебом: «В российском лагере его довольно, так смогут досыта наесться». Итак, в назначенный день с полуночи и гораздо ранее солнечного восхода выступил сам из лагеря, а кавалерии велел идти вперед для нападения на отводные российские полки и на конницу. Сделалась тревога и пальба с обеих сторон; донесли Петру, который тогда еще опочивал, что шведы уже наступают и атакуют наши отводные посты и конницу. Его Величество, вскочив, спросил:

- Сегодня 27-е число?

- Так, Ваше Величество, - отвечали.

- Как же говорили на 29-е число? Так, знать, он переменил и тем хочет нас нечаянно уловить.

Между тем, выйдя из палатки, слышит уже сильную пальбу с редутов: пушечную и ружейную, тотчас повелел полкам своим выступить из лагеря, а сам возвратился в палатку, сказав: «Я скоро сам к полкам буду». Немедленно вооружился и принес теплую молитву к Всевышнему, вышел и сказал: «Теперь на начинающего Бог, а по Нем и мы!» - и с тем сев на лошадь, поскакал предводительствовать своею армиею и ободрил всех своим присутствием. Вскоре и шведы, устроившись, подступили к фронту русской армии, и началась тут генеральная баталия. Легко можно каждому себе представить, что она была с обеих сторон не менее отчаянная, как и жестокая. Сохраняя жизнь и здравие Государя, воины просили, чтоб он щадил себя и в себе надежды российские: если же ему смерть не страшна, то помыслил бы, что им всем и Отечеству потеря его страшна. На это он объявил им:

- Вы поставлены теперь вооруженные не за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой и за народ российский, и поэтому не страшитесь славы неприятельской, но помните - сколько раз он был от вас самих побежден, следовательно и ныне, по храбрости своей, победить можете.

Тут Петр Великий оказывал в себе все то, что делает самых великих полководцев: удивительную храбрость, неустрашимую бодрость в самых крайних бедствиях и чрезвычайное присутствие разума в самом жару действия, не устрашили его простреленные на нем в разных местах платье и шляпа. Итак, шведы, будучи приведены в расстройство, начали отступать с непрерывным уроном, место сражения и весь неприятельский лагерь были завоеваны вооруженною рукою.

28 июня, в 4 часа утра, по повелению Государя начали делать две могилы: одну для офицеров, а другую для унтер-офицеров и рядовых. К 6 часам могилы были готовы, войска были выстроены в каре около могил, и сам Царь вышел на поле. В присутствии его сложили тела в могилы и началась погребальная панихида. Петр Великий присоединил голос свой к голосу клироса, но часто пение его было прерываемо слезами при одном воспоминании этого события: не слабый, не безсильный муж плакал здесь над могилой, но муж железной воли, гений, преобразователь России.

По окончании панихиды Царь обратился с прощальным словом к убиенным, сделал три земных поклона и первый начал их засыпать землею.

Когда насыпали курган, Царь своими руками водрузил на нем крест с надписью: «Воины благочестивые, за благочестие кровью венчавшиеся, лето от воплощения Бога Слова 1709. июня 27 дня»; и тогда же издал Указ «О вечном поминовении убиенных во веки». И каждый год 27 июня (10 июля н.с.), в день памяти преподобного Сампсона, совершается из города Полтавы крестный ход на могилу, и народ тысячами стекается с окрестных мест и молит Господа о вечной памяти их и виновника славы России под Полтавой.
Теперь уже на кургане стоит другой крест из светло-серого гранита, почти 11 аршин вышиною, и на нем еще другая надпись: «А о Петре ведайте, что жизнь ему не дорога: была бы жива Россия, вера и благоденствие ваше» (из приказа Петра перед Полтавскою битвою). Там же стоят большой каменный храм (в память преподобного Самсония), двухклассная церковно-приходская школа и два приюта для странников.

На другой день Полтавской битвы представлены были Государю все знатные шведские пленники. Он принял их милостиво, отдал шпаги и сожалел об их несчастий, а также немиролюбивом их короле. Потом угощал в шатре своем фельдмаршала Ренншильтда, графа Линца и прочих генералов, и пил за здоровье их с достопамятным изречением: «Я пью за здоровье моих учителей, которые меня воевать научили!» Выхваляя мужество и храбрость Ренншильтда, пожаловал ему свою шпагу.

«Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий».

* * *

 

А. Прохоров.
«Царь Пётр в присутствии князя Меншикова возвращает шпагу пленённому в битве под Полтавой фельдмаршалу Реншильду».

А. Прохоров. Царь Пётр в присутствии князя Меншикова возвращает шпагу пленённому в битве под Полтавой фельдмаршалу Реншильду.

Наконец, Карл надеялся, что генерал Либекер, посланный к Петербургу, возьмет этот город, но не знал и не мог знать, что Либекера постигнет неудача. Сверх всего, Карла ободряло суеверное пророчество какого-то Урбана Гиарна, который предсказывал, на основании Парацельса и других предсказателей, писавших за 170 лет, что Золотой Лев севера с малыми силами одолеет Орла, притупит его когти, распространит свою власть на Азию и Африку, искоренит папизм и водворит повсюду истинную (т. е. лютеранскую) веру. Карл, всегда по-лютерански набожный, склонялся к мистицизму и доверял предсказаниям. Эта вера до такой степени развила в нем высокомерие, что он вторично отверг предложение мира от Петра, который соглашался отдать шведскому королю даже Псков, но желал непременно удержать за собою Петербург, за который, впрочем, готов был заплатить деньгами. Карл отвечал, что заключит мир в Москве, когда победит окончательно царя.

Н. Костомаров. «Мазепа».

* * *

 

«Пётр I после Полтавской победы возвращает пленным шведским генералам шпаги. 1709 год.»
Из книги: Школьная энциклопедия. «История России 18-19 вв.» Москва, «ОЛМА-ПРЕСС Образование». 2003 год.

Пётр I после Полтавской победы возвращает пленным шведским генералам шпаги. 1709 год. Из книги: Школьная энциклопедия. История России 18-19 вв. Москва, "ОЛМА_ПРЕСС Образование". 2003.

 

Иоганн Готфрид Таннауер.
«Пётр I в Полтавской битве».
1710-е.

И. Таннауер. Пётр I в Полтавской битве. 1710-е.

- Ага, а вот мы добрались и до нашего Петра Великого. Большевик на троне, которого современники называли антихристом. У Петра был сводный брат Иван – полуидиот, который умер сумасшедшим паралитиком, но дочь которого потом правила Россией как императрица Анна Иоанновна… У Петра были характерные судороги лица, нервный тик, что является внешним индикатором нервных болезней.

- По сути дела Петр Великий был двуполый… Первым гомосексуальным наставником Петра был швейцарский искатель приключений Франц Лефорт. Сегодня его имя носит знаменитая Лефортовская тюрьма, куда мы сажаем теперь наших диссидентов и прочих искателей приключений. Лефорт подобрал на улице мальчишку Алексашку Меншикова, который торговал на улице не только пирожками, но и своим задом. Потом Лефорт уступил этого мальчишку Петру, который дал Алексашке официальный придворный титул спальника. То есть человек, прислуживающий царю в спальне. Хм-м. Потом из этого спальника получился первый собутыльник и правая рука Петра, фельдмаршал и светлейший князь Меншиков.

- Своих сестер, Софию и Марфу, а также свою первую жену Евдокию Петр загнал в монастырь. Сын Петра от этой Евдокии, царевич Алексей, был немножко кретином, даже по виду, и Петр загнал его в гроб. Сын этого злосчастного царевича Алексея, Петр 2-й, тоже уродился неудачником и умер в возрасте 15 лет. Явно дефективным был и второй внук Петра Великого, сын его дочери царевны Анны, Петр 3-й, неудачливый муж Екатерины Великой, которая помогла ему умереть.

- Больше всего Петр Великий воевал со шведским королем Карлом 12-м, тоже гомо. Воевать они начали в 1700 году, когда Петру было 28 лет, а Карлу 18 лет. Если Петр был как бы двуполым (33% д-ра Кинси), то Карл был полным гомо (4% д-ра Кинси) и всю свою жизнь только тем и занимался, что воевал – пока его самого не убили. Итак, два царственных педермота развлекаются, а десятки тысяч солдат убивают друг друга.

Г. Климов. «Протоколы советских мудрецов». Ростов-на-Дону, «Феникс». 1994 год.

* * *

 

Неизвестный художник (копия с оригинала И. Г. Таннауэра).
«Портрет Петра I на коне».
XVIII век.
Гатчинский дворец.

Неизвестный художник (копия с оригинала И. Г. Таннауэра). "Портрет Петра I на коне". XVIII век. Гатчинский дворец.

Во время Шведской войны в Петербурге для большей осторожности зимою через Неву ставились рогатки с Выборгской к Московской стороне.

Они охранялись часовыми, которым было приказано после вечерней зари не пропускать никого ни в Петербург, ни из Петербурга. Однажды Петр Великий был в театре, находившемся на Литейной, недалеко от дома кумы его, генеральши Настасьи Васильевны Бобрищевой-Пушкиной. Она тоже была в театре и просила Государя приехать к ней после представления на вечеринку, на что он и согласился. После спектакля Петр незаметно вышел из театра и с одним денщиком в маленьких санях заехал со стороны Охты к упомянутой куме.

Подъехав к часовому, стоявшему близ Литейного двора с Московской стороны, и назвавшись петербургским купцом, запоздавшим на Охте, просил его пропустить.

- Не велено пропускать. - отвечал часовой. - Поезжай назад.

Государь предлагает ему рубль, и все прибавляя по столько же, доходит до десяти рублей. Часовой, видя его упорство, сказал:

- Вижу, что ты человек добрый, так, пожалуйста, поезжай назад, буде-же еще станешь упорствовать, то я или принужден буду тебя застрелить, или, выстрелив из ружья, дать знать гауптвахте, и тебя возьмут под караул как шпиона.

Тогда Государь поехал к часовому, стоявшему с Выборгской стороны и снова, сказавшись купцом, просил пропустить. Этот часовой пропустил его за два рубля. Пробираясь по Неве к дому Бобрищевой-Пушкиной, Государь попал в полынью и был едва выхвачен из нее денщиком, а лошадь сама выпрыгнула на лед. Петр приехал к куме весь мокрый. Увидя его в таком виде и услышав, что случилось, все присутствующее пришли в ужас.

- И зачем, батюшка. - пеняла Государю хозяйка, - самому тебе так трудиться? Разве не мог ты послать для осмотра караулов кого-нибудь другого?

- Когда часовые могут изменять, то кто же лучше испытать-то может, как не я сам? - отвечал Петр.
На другой день состоялся приказ по полку: часового-изменника повесить и, просверлив два взятые им за пропуск рубля, навязать их ему на шею, а другого часового произвести в капралы и пожаловать десятью рублями, предложенными ему накануне.

«Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий».

* * *

 

«Триумфальный вход Петра I с войском после победы под Полтавой. 1709 год.»
Из книги В. О. Ключевский. «Русская история». Москва, «Эксмо». 2005 год.

Триумфальный вход Петра I с войском после победы под Полтавой. 1709 год. Из книги: В. О. ключевский. Русская история. Москва, "Эксмо". 2005.

 

Неизвестный художник.
«Аллегория Полтавской победы. Апофеоз Петра I.»
Начало 1710-х.

Неизв. худ. Аллегория Полтавской победы. Апофеоз Петра I. Начало 1710-х.

 

А. Орловский.
«Пётр I».

А. Орловский. Пётр I.

…все царствование Петра изобилует распоряжениями, которые тотчас и отменялись.

Н. Костомаров. «Мазепа».

* * *

 

Василий Худояров.
«Император Пётр I за работой».

В. Худояров. Император Пётр I за работой.

Когда Петр увидел, что чухонские крестьяне плетут лапти много хуже русских, он приказал прислать в Петербург из Новгородской и Казанской губерний, откуда всякий год вывозимо было великое множество лаптей в другие провинции на продажу, несколько лучших лапотников и отправил их в Выборг к тамошнему губернатору. Оттуда лапотники разосланы были по финляндским селам и под смотрением сельских священников должны были учить тамошних мужиков плести лапти. Пасторы, обязанные всякий месяц рапортовать выборгскому губернатору об условиях учения, получали от него небольшую сумму денег, из которых выдавали каждому учителю по рублю на неделю.

Таким образом, финляндские крестьяне в несколько месяцев научились плести хорошие и прочные лапти. Так исполнялось желание государя, чтоб его новые подданные предохраняли себя от болезней, которые прежде обыкновенного бывали между ними от худой обуви.

Алексей Каретников. «Из жизни Петра Великого». «Смена» №9 1995 год.

* * *

 

Неизвестный художник.
«Портрет Петра I».

Неизв. худ. Портрет Петра I.

Приветы с «Лизеты»
    
Собственно, к этому дело и шло уже давно. Петр и Екатерина фактически состояли в браке, правда не в церковном, а в «зазорном», но реальном и прочном. В начале 1707 года Петр получил в походе известие о рождении дочери Екатерины. Екатерина-старшая шутила в своем письме, что рождение девочки - к миру. Шел самый сложный, предполтавский этап войны, и шутка была к месту. Петр в тон отвечал: «Ежели так станется, то, может быть, больше рад буду дочери, чем двум сыновьям». После измены его союзника, польского короля Августа II, он действительно искал мира и, надо думать, был благодарен Екатерине за уместную шутку и заботу.

Но мир был так же далек, как и в начале войны, которая будет тянуться еще целых четырнадцать лет! Шведы наседали. Петр отводил полки все дальше и дальше в глубь империи. Король-викинг Карл XII надвигался на Россию. Под угрозой оказалось все завоеванное и построенное раньше. В январе 1708 года положение почти отчаянное - Петр буквально бежит из Гродно за два часа до захвата города Карлом XII. К началу этого же года относится поспешная записка царя, которую можно понимать как завещание: «Ежели что со мной случится волею Божиею, тогда три тысячи рублей, которые ныне на дворе господина князя Меншикова, отдать Катерине Васильевской и с девочкою». Это все, что он, солдат, идущий в бой, мог сделать тогда для близкого человека. Письма тех тревожных месяцев больше напоминают поспешные записки влюбленных, мечтающих о встречах, которые - не по их вине - постоянно приходится переносить, отодвигать, скучая и тревожась долгим молчанием любезного адресата. А встретиться некогда, да и встречи лишь урывками - война пожирает все время, все силы: «Сама знаешь - держу в одной руке и шпагу, и перо, и помощников нет».

Полтавская победа 1709 года все круто переменила. Уверенность и спокойствие появляются в Петре - победителе великого короля-воина. Царь устраивается в Петербурге навсегда, переводит в любезный его сердцу «Парадиз» учреждения, строит новые корабли, укрепляет Кронштадт. Здесь, в любимом им месте, вдали от московских недругов и завистников, он вьет свое гнездо, которого у него, повелителя великой страны, никогда не было. Еще раньше он перевез в новую столицу тех из Романовых, которых считает своей семьей: сестру Наталью, невестку - вдовую царицу Прасковью Федоровну с дочерьми Анной, Екатериной и Прасковьей и, конечно, Екатерину. Она теперь все чаще и чаще с ним.

Правда, с детьми не везет - они умирают один за другим в младенческом возрасте. Но родители, по обычаю тех времен, относятся к этому спокойно. «Бог дал - Бог и взял», - так успокаивает Екатерину царь в одном из своих писем, тем более что один за другим родятся новые дети (всего Екатерина родила двенадцать детей, но только двум из них - Анне и Елизавете - суждено было стать взрослыми). Появилась Анна на свет в конце января 1708 года, а к праздничному вступлению русской армии - победительницы под Полтавой - в Москву, 18 декабря 1709 года, Екатерина дарит царю еще одну дочь. Петр останавливает шествие и три дня празднует рождение Елисавет.

Мог ли накануне Полтавы Петр представить, что уже 1 мая 1710 года он будет плыть в финских шхерах на корабле, носящем имя его дочери - «Лизета», и слать в письмах приветы своей большой семье, так переменившей холостяцкую жизнь царя: «Отдай мой поклон сестре, невестке, племянницам и прочим домашним. Маленьких поцелуй, а наипаче всех и наибольше всех и наивяще всех поклонись… четвертной лапушке». Так называл он младшую дочь - Елизавету, которая только что начала ползать на четвереньках.

Евгений Анисимов. «Женщины на российском престоле».

* * *

 

Неизвестный художник.
Автор оригинала Луи Каравак.
«Портрет Натальи Петровны, дочери Петра I и Екатерины I».
XIX век.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. Автор оригинала Луи Каравак. "Портрет Натальи Петровны, дочери Петра I и Екатерины I". XIX век. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Иван Никитич Никитин.
«Портрет царевны Прасковьи Ивановны, племянницы Петра I».
1714.

Иван Никитич Никитин. Портрет царевны Прасковьи Ивановны, племянницы Петра I. 1714.

 

Алексей Фёдорович Зубов.
«Портрет Екатерины I в окружении 56-ти медальонов с портретами русских князей и царей от Рюрика до Петра I».
1725.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Алексей Фёдорович Зубов. "Портрет Екатерины I в окружении 56-ти медальонов с портретами русских князей и царей от Рюрика до Петра I". 1725. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Не стоит сомневаться и в том, что Петр хотел породниться с крупнейшими монархами Европы. В 1723 г. тот же Куракин вел в Париже переговоры касательно возможной женитьбы французского принца на царевне Елизавете Петровне – но французы довольно резко отказали. Причина лежит на поверхности: дело тут вовсе не в том, что царевна была из «дикой Московии». Просто-напросто Романовы, занявшие престол без году неделя, в Европе, как это ни прискорбно для нашего национального самолюбия, совершенно не котировались (особенно если учесть, что маменька Елизаветы, хотя и коронованная по всем правилам императрица, происхождения была самого «подлого», и ее бурная биография была в Париже прекрасно известна...

Одним словом, в глазах французских и австрийских монархов «герр Питер» был этаким выскочкой, женатым к тому же на крайне сомнительной особе. Это с Иваном Грозным, родовитейшим Рюриковичем, родственником многих европейских монархов, Европа разговаривала со всем почтением. А вот выскочек в старинных королевских домах не особенно жаловали. Сохранилась обширная переписка того же Грозного со шведским королем (королем, так сказать, в первом поколении, поскольку его папенька был не королем, а простым правителем) – Иоанн Васильевич вдоволь, не выбирая выражений, поиздевался над «мужицкого рода королем» и даже нормальных отношений на уровне послов с ним не поддерживал, а сносился через новгородского наместника, считая, что с «мужика» и этого достаточно. Шведский король, что характерно, вынужден был это терпеть, поскольку «монаршество» его и в самом деле было чересчур уж новехоньким, еще упаковка, можно сказать, в углу валялась, и свежей краской несло от позолоты...
    
Александр Бушков. «Екатерина II: алмазная золушка”.

* * *

 

Неизвестный художник.
«Портрет Петра I и Екатерины I».

Неизв. худ. Портрет Петра I и Екатерины I.

Боевая подруга
    
Весной 1711 года Турция начала войну против России. Это было серьезное испытание - воевать на два фронта, против турок и против шведов, было опасно. И Петр решил упредить неприятеля - увести войну на юг, как можно дальше от Украины и Польши - театра военных действий против шведов. Нехорошие предчувствия мучили царя перед этим походом, «которого конец Бог весть», как писал он Меншикову. Перед отъездом - а Петр брал с собой Екатерину - он сделал то, к чему был давно готов: объявил о помолвке с ней, а с дороги писал Меншикову, в петербургском дворце которого бегали его любимые дочки Аннушка и Лизанька: если, мол, девочки останутся сиротами, чтоб Данилыч позаботился о них. Если же Бог милует, то отпразднуют свадьбу «в Петербурге-городке».

Предчувствия не обманули царя. В начале июля 1711 года турки сумели отрезать русскую армию от тылов и окружить на реке Прут. Численное превосходство османов, непрерывный плотный огонь, нехватка боеприпасов, продовольствия и воды - и все это под палящим солнцем Молдавии - сделали несколько дней блокады сущим адом для вчерашних полтавских триумфаторов, рассчитывавших на легкий поход. Несколько раз царь пытался вступить с турками в переговоры, но все усилия были тщетны. Наиболее драматичной была ночь с 10 на 11 июля, когда, не дождавшись парламентера, Петр прервал военный совет и приказал готовиться к прорыву. Это было смертельно опасно. Для ослабленных русских войск прорыв мог кончиться катастрофой, и дата смерти Петра могла бы стать другой. И в этот момент Екатерина проявила мужество, находчивость и волю. Пока Петр отдыхал, она, не спросясь его, собрала генералов и провела с ними совет, показавший самоубийственность прорыва. Затем она разбудила Петра и уговорила его написать еще одно, последнее, письмо визирю - командующему турецкой армией. К этому письму тайком от царя она приложила все свои драгоценности - такие памятные и дорогие для нее вещицы, подарки Петра. Возможно, это и решило дело - утром визирь дал согласие на переговоры. Кошмар Прута кончился.

24 ноября 1714 года, награждая жену только что учрежденным им орденом Святой Екатерины, Петр сказал, что орден этот «учинен в память бытности Ея величества в баталии с турками у Прута, где в такое опасное время не как жена (в смысле - женщина. - Е. А.), но как мужская персона видима всем была». И позже, в указе о коронации Екатерины, вспоминая злосчастный Прут, царь вновь подчеркнул, что она вела себя, как храбрый мужчина. Боевое крещение воодушевило будущих супругов, и все чаще Екатерина отправляется на войну вместе с Петром. Особенно долгим и опасным был Персидский поход 1722-1723 годов, в котором царица опять была на высоте. Лишь в морские походы царь отправлялся в одиночку - Екатерина оставалась на берегу, ожидая короткие грамотки от мужа.

Евгений Анисимов. «Женщины на российском престоле».

* * *

 

Неизвестный художник.
«Портрет Петра I».

Неизв. худ. Портрет петра I.

Государь (Петр I), заседая однажды в Сенате и слушая дела о различных воровствах, за несколько дней до того случившихся, в гневе своем клялся пресечь оные и тотчас сказал тогдашнему генерал-прокурору Павлу Ивановичу Ягужинскому: «Сейчас напиши от моего имени указ во все государство такого содержания: что если кто и на столько украдет, что можно купить веревку, тот, без дальнейшего следствия, повешен будет». Генерал-прокурор, выслушав строгое повеление, взялся было уже за перо, но несколько поудержавшись, отвечал Монарху: «Подумайте, Ваше Величество, какие следствия будет иметь такой указ?» — «Пиши, — прервал Государь. — что я тебе приказал». — Ягужинский все еще не писал и наконец с улыбкой сказал Монарху: «Всемилостивейший Государь! Неужели ты хочешь остаться Императором один, без служителей и подданных? Все мы воруем, с тем только различием, что один более и приметнее, нежели другой». Государь, погруженный в свои мысли, услышав такой забавный ответ, рассмеялся и замолчал.

«Исторические рассказы и анекдоты из жизни Русских Государей и замечательных людей XVIII–XIX столетий»

* * *

 

Борис Александрович Фогель.
«Пётр I».
Гравюра с оригинала Я. Купецкого.
1711.

Б. Фогель. П1тр I. Гравюра с оригинала Я. Купецкого. 1711.

Русский народ видел в своём царе противника благочестия и доброй нравственности; русский царь досадовал на свой народ, но настойчиво хотел заставить его силою идти по указанной им дороге. Одно давало ему надежду на успех: старинная покорность царской власти, рабский страх и терпение, изумлявшее всех иноземцев, то терпение, с которым русский народ в прошедшие века выносил и татарское иго, и произвол всяких деспотов. Пётр понимал это и говорил: «С другими европейскими народами можно достигать цели человеколюбивыми способами, а с русскими не так: если б я не употреблял строгости, то бы уже давно не владел русским государством и никогда не сделал бы его таковым, каково оно теперь. Я имею дело не с людьми, а с животными, которых хочу переделать в людей».

Н. И. Костомаров. «Русская история в жизнеописаниях её главнейших деятелей». Санкт-Петербург. «Весь». 2005 год.

* * *

 

Алексей Фёдорович Зубов.
«Портрет Петра I».
Фрагмент.
1712.

А. Зубов. Портрет Петра I. Фрагмент. 1712.

 

«Свадьба Петра и Екатерины. 1712 год».

Свадьба Петра и Екатерины. 1712 год.

Господин адмирал женится!
    
В феврале 1712 года произошло долгожданное событие - венчание и свадьба Петра и Екатерины. Это не была царская свадьба со всеми ее пышными атрибутами и церемониями. Это была скромная свадьба Петра Михайлова - одного из русских адмиралов. В посаженые отцы он, как почтительный служака, пригласил своего непосредственного морского начальника - вице-адмирала Корнелия Крюйса, а также коллегу - контр-адмирала галерного флота Змаевича. Посажеными матерями стали жена Крюйса и вдовствующая царица Прасковья Федоровна, вдова покойного брата и соправителя Петра - Ивана Алексеевича. Среди немногочисленных гостей, приглашенных на венчание в маленькую церковь Исаакия, переделанную из чертежного амбара Адмиралтейства, были преимущественно моряки и кораблестроители. Наконец, ближними девицами невесты, которые несли за нею длинный шлейф, выступали две поразительно прелестные, изящные и важные особы. Одной было четыре, а другой - два года: Анна Петровна и Елизавета Петровна. Обойдя с матерью вокруг аналоя, они становились привенчанными, и их происхождение перестало быть зазорным. «Но так как вся церемония слишком бы утомила этих малолетних принцесс, - с искренним огорчением отмечает английский посланник Ч. Уитворт, - они показались только на короткое время, а затем были заменены двумя племянницами царя» - Прасковьей и Екатериной Ивановнами.

Дипломаты давно и много писали о своеобразной педагогической игре царя в солдаты, капитаны, кораблестроители. Все эти необычайные для государя занятия на плацу, мостике корабля, стапеле верфи истолковывались ими как наглядные примеры для ленивого русского дворянства, обязанного теперь, как сам царь, проходить лестницу чинов, осваивать в поте лица своего новые профессии, а не гордиться пустым титулом.

Но согласимся: одно дело - с педагогическими целями махать топором в Адмиралтействе или ловко лазать по вантам, и совсем другое - жениться на портомое, причем жениться не шутовски, а всерьез, преступив все мыслимые и немыслимые запреты и заветы царственных предков и их жен. Для этого требовалось нечто большее, чем склонность к воспитанию подданных на личном примере. Для этого нужны были внутренняя свобода, раскованность, смелость пойти против принятого и обязательного. Он женился по любви, и на все остальное ему было наплевать. И адмиральскую свадьбу царь устроил не потому, что хотел кому-то что-то доказать. Для него это было естественно и удобно, как был удобен кафтан адмирала в отличие от мантии царя. Он стремился отделить свою личную жизнь от жизни самодержца, и в этой жизни частного человека он хотел полной свободы. Недаром, как вспоминает англичанин Перри, царь частенько говорил своим «боярам», что «жизнь английского адмирала несравненно счастливее жизни русского царя».

И в тот знаменательный день свадьбы он жил так, как хотел: опережая гостей, помчался во дворец и долго вешал над праздничным столом новое паникадило на шесть свечей, которое многие месяцы точил на станке из черного дерева и слоновой кости. Потом, когда гости расселись, он, вероятно, как всякий хозяин-умелец, с гордостью посматривал на свое произведение и хвастался им больше, чем победами над неприятелем или успехами в законодательстве.

«Общество было блистательно, - заканчивает свое донесение о свадьбе царя лорд Уитворт, - вино превосходное, венгерское, и, что особенно приятно, гостей не принуждали пить его в чрезвычайном количестве… Вечер закончился балом и фейерверком». Правда, гости не знали, что все торжество царь оплатил все же не из скромного жалованья контр-адмирала. По всем городам был разослан царский указ об обязательном сборе с каждого города 50 рублей «презентных» на свадьбу Петра.

Евгений Анисимов. «Женщины на российском престоле».

* * *

 

Х. А. Вартман.
«Пётр Великий, Первый русский император.»
С оригинала Таннауера.
1714.

Х. Вартман. Пётр Великий, Первый русский император. С оригинала Таннауера. 1714.

«Если лимонов свежих будет много, половину осолить, а другую натереть на сахар, искрошивши, всыпать в бутыли, а нутрь изрезать и пересыпать сахаром же в ставики; а каково делать, и тому послал в образец. А буде мало будет, все зделать в лимонат…»

Это писал 29 августа 1694 г. Пётр I по поводу поступления на царский двор фруктов.

Пётр был бережлив в личных расходах и до мелочей вникал в каждое дело – в том числе кухмистерское…
Для Петра I до конца жизни было характерно отсутствие изысканных манер. Западноевропейские мемуаристы отмечали, что за обедом не пользовался салфеткой и, например, мог собственной рукой подать курицу священнику, приглашённому к столу, как это было на курорте в Спа в 1717 году…

Пётр мог оценить хорошо приготовленные блюда, но не отличался гастрономическими излишествами, был неприхотлив: любил кислые щи, каши, ветчину, студень, жаркое, солонину, паштет, солёные огурцы, зелёный горошек, соусы с пряностями. В этом перечне явно преобладают продукты и блюда традиционной русской кухни. «Шти да каша с ветчиною жидкая, а иногда густая с салом. А неделю (в воскресенье то есть) и в праздники – пироги, кисель, блины, молоко, опять шти и опять каша», - перечисляются рекомендуемые блюда в «Домострое».

Марина Бабаева. «Пётр I вилку не любил». «Аргументы и факты».

* * *

 

1 2 3 4 5 6 ... 8 9 10

ПЁТР I

ЖИВОПИСЬ. АЛФАВИТНЫЙ КАТАЛОГ.

 

ПОХОЖИЕ СТРАНИЦЫ НА САЙТЕ