- 2 -

Бал

в живописи и литературе

 

Эдгар Дега.
«Бал с ужином (по Менцелю)».
1880-е.
Музей изобразительного искусства, Страсбург.

Эдгар Дега. "Бал с ужином (по Менцелю)". 1880-е. Музей изобразительного искусства, Страсбург.

Её привозят и в собранье.
Там теснота, волненье, жар.
Музыки грохот, свеч блистанье,
Мельканье, вихорь быстрых пар,
Красавиц лёгкие уборы,
Людьми пестреющие хоры,
Невест обширный полукруг
Всё чувства поражает вдруг.

А. С. Пушкин. «Евгений Онегин».

* * *

 

Михай Зичи.
«Костюмированный бал во дворце княгини Елены Кочубей в честь императора Александра II 5 февраля 1865 года»

Михай Зичи. "Костюмированный бал во дворце княгини Елены Кочубей в честь императора Александра II 5 февраля 1865 года".

Бал.

Глухая полночь. Строем длинным,
Осеребрённые луной,
Стоят кареты на Тверской
Пред домом пышным и старинным.
Пылает тысячью огней
Обширный зал, с высоких хоров
Ревут смычки, толпа гостей,
Гул танца с гулом разговоров.
В роскошных перьях и цветах,
С улыбкой мёртвой на устах,
Обыкновенной рамой бала,
Старушки светские сидят
И на блестящий вихорь зала
С тупым вниманием глядят.
Кружатся дамы молодые,
Не чувствуют себя самих,
Драгими камнями на них
Горят уборы головные,
По их плечам полунагим
Златые локоны летают,
Одежды лёгкие, как дым,
Их лёгкий стан обозначают.
Вокруг пленительных харит
И суетится, и кипит
Толпа поклонников ревнивых,
Толкует, ловит каждый взгляд:
Шутя несчастных и счастливых
Вертушки милые творят.
В движенье все. Горя добиться
Вниманья лестного красы,
Гусар крутит свои усы,
Писатель чопорно острится,
И оба правы: говорят,
Что в то же время можно дамам,
Меняя слева взгляд на взгляд,
Смеяться справа эпиграммам.
Меж тем и в лентах и в звездах,
Порою с картами в руках,
Выходят важные бояры,
Встав из-за ломберных столов,
Взглянуть на мчащиеся пары
Под гул порывистых смычков.

Е. А. Баратынский.

* * *

 

Михай Зичи.
«Бал в Концертном зале Зимнего дворца во время официального визита шаха Насир-ад-Дина в мае 1873 года».
Серия «Посещение персидским шахом Насир-ад-Дином Санкт-Петербурга в 1873 году».
1873.

Михай Зичи. "Бал в Концертном зале Зимнего дворца во время официального визита шаха Насир-ад-Дина в мае 1873 года".

Второй бальный танец — вальс. Пушкин характеризовал его так:

Однообразный и безумный,
Как вихорь жизни молодой,
Кружится вальса вихорь шумный;
Чета мелькает за четой.
(5, XLI)

Эпитеты «однообразный и безумный» имеют не только эмоциональный смысл. «Однообразный» — поскольку, в отличие от мазурки, в которой в ту пору огромную роль играли сольные танцы и изобретение новых фигур, и уж тем более от танца-игры котильона, вальс состоял из одних и тех же постоянно повторяющихся движений. Ощущение однообразия усиливалось также тем, что «в это время вальс танцевали в два, а не в три па, как сейчас». Определение вальса как «безумного» имеет другой смысл: вальс, несмотря на всеобщее распространение (Л. Петровский считает, что «излишне было бы описывать, каким образом вальс вообще танцуется, ибо нет почти ни одного человека, который бы сам не танцевал его или не видел, как танцуется»), пользовался в 1820-е годы репутацией непристойного или, по крайней мере, излишне вольного танца. «Танец сей, в котором, как известно, поворачиваются и сближаются особы обоего пола, требует надлежащей осторожности <…> чтобы танцевали не слишком близко друг к другу, что оскорбляло бы приличие». Еще определеннее писала Жанлис в «Критическом и систематическом словаре придворного этикета»: «Молодая особа, легко одетая, бросается в руки молодого человека, который ее прижимает к своей груди, который ее увлекает с такой стремительностью, что сердце ее невольно начинает стучать, а голова идет кругом! Вот что такое этот вальс!.. <…> Современная молодежь настолько естественна, что, ставя ни во что утонченность, она с прославляемыми простотой и страстностью танцует вальсы».

Не только скучная моралистка Жанлис, но и пламенный Вертер Гёте считал вальс танцем настолько интимным, что клялся, что не позволит своей будущей жене танцевать его ни с кем, кроме себя.

Вальс создавал для нежных объяснений особенно удобную обстановку: близость танцующих способствовала интимности, а соприкосновение рук позволяло передавать записки. Вальс танцевали долго, его можно было прерывать, присаживаться и потом снова включаться в очередной тур. Таким образом, танец создавал идеальные условия для нежных объяснений:

Во дни веселий и желаний
Я был от балов без ума:
Верней нет места для признаний
И для вручения письма.
О вы, почтенные супруги!
Вам предложу свои услуги;
Прошу мою заметить речь:
Я вас хочу предостеречь.
Вы также, маменьки, построже
За дочерьми смотрите вслед:
Держите прямо свой лорнет!
(1, XXIX)

Однако слова Жанлис интересны еще и в другом отношении: вальс противопоставляется классическим танцам как романтический; страстный, безумный, опасный и близкий к природе, он противостоит этикетным танцам старого времени. «Простонародность» вальса ощущалась остро: «Wiener Walz, состоящий из двух шагов, которые заключаются в том, чтобы ступать на правой, да на левой ноге и притом так скоро, как шалёной, танцевали; после чего предоставляю суждению читателя, соответствует ли он благородному собранию или какому другому». Вальс был допущен на балы Европы как дань новому времени. Это был танец модный и молодежный.

Юрий Лотман. «Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века)».

* * *

Котильон — вид кадрили, один из заключающих бал танцев — танцевался на мотив вальса и представлял собой танец-игру, самый непринужденный, разнообразный и шаловливый танец. «… Там делают и крест, и круг, и сажают даму, с торжеством приводя к ней кавалеров, дабы избрала, с кем захочет танцевать, а в других местах и на колена становятся перед нею; но чтобы отблагодарить себя взаимно, садятся и мужчины, дабы избрать себе дам, какая понравится <…> Затем следуют фигуры с шутками, подавание карт, узелков, сделанных из платков, обманывание или отскакивание в танце одного от другого, перепрыгивание через платок высоко…»

Бал был не единственной возможностью весело и шумно провести ночь. Альтернативой ему были:

…игры юношей разгульных,
Грозы дозоров караульных…
(Пушкин, VI, 621)

Юрий Лотман. «Беседы о русской культуре. Быт и традиции русского дворянства (XVIII – начало XIX века)».

* * *

 

Елена Доведова.
«Бал в Петергофском дворце».

Елена Доведова. "Бал в Петергофском дворце".

Балы эти были обыкновенно костюмированные и представляли не только пестрое и странное, но и забавное зрелище. Классическая мифология была тогда при всех дворах в большом ходу, но богов и богинь Древней Греции и Древнего Рима даже на Западе, кроме ученых и поэтов, все прочие знали очень плохо. Так, например, в Париже на театральных сценах вместо насколько возможно более обнаженной Венеры являлась актриса, затянутая в корсет, в огромных фижмах, с напудренной головой, с черными мушками на лице, в перчатках и с веером в руках. Ахиллес выходил на сцену в мундире тогдашних французских кирасиров, имея на латах лилии как знаки королевского герба дома Бурбонов. Понятно, что в подобных случаях Петербург вдавался в еще большие несообразности. Хотя ученые классики, члены тогдашней Петербургской академии наук, и принимали деятельное участие в составлении рисунков для фейерверков и транспарантов для "илуминаций" и заготовляли все это в классическом вкусе, но почему-то не требовалось их мнений относительно богов, богинь, полубогов, полубогинь и героев, появлявшихся с того света на придворные костюмированные балы.

Балы эти при Елизавете отличались роскошною и разнообразною обстановкой. На них являлась в лицах вся греческая мифология. Кавалер, прибирая себе имя языческого божества или прославившегося в древности героя, прицеплял или пришпиливал какой-нибудь отличительный его признак и затем оставался во всех принадлежностях своего повседневного костюма. Общим же убранством для всех богов и богинь были обыкновенные белые тоги, из-под которых у мужчин были видны шелковые, плотно охватывающие икры чулки и выставлялись башмаки с пряжками, а на головах были громадных размеров парики; с левого бока у богов болтались шпаги, а распахнувшаяся тога обнаруживала иногда андреевскую или александровскую звезду или ленту, а у некоторых дам знаки ордена великомученицы Екатерины. Носы у иных богов были оседланы очками, а богини употребляли лорнетки. Все русские дамы той поры сильно румянились, и обычай этот был не наносный с Запада, но коренной московский, перебравшийся и в Петербург.

Кроме представителей древнего языческого мира на придворные балы Елизаветы являлись также представители всех национальностей, преимущественно же были тут турки, персиане и венециане. От обязанности быть в каком-нибудь характерном костюме освобождались, по особому разрешению государыни, только высшие сановники, а также все без исключения иностранные дипломаты, которые, являясь на придворный маскарад, обязаны были накидывать только домино поверх обыкновенно носимой ими одежды.

Были также заведены при дворе Елизаветы так называемые "метаморфозы", то есть такие маскарады, на которые дамы являлись в мужском, а кавалеры в женском платье.

Евгений Карнович. «Пагуба».

* * *

 

Эдуард Мане.
«Бал-маскарад в Опере».
1873.
Музей искусства Бриджстоун, Токио.

Эдуард Мане. "Бал-маскарад в Опере". 1873. Музей искусств Бриджстоун, Токио.

— Перед померкшими домами… — Балы начинались, когда трудовое население столицы уже спало. Фонари в пушкинскую эпоху давали весьма скудный свет, и улицы освещались в основном светом из окон.

Юрий Лотман. Комментарии к роману А. С. Пушкин «Евгений Онегин».

* * *

 

Эдуард Мане.
«Бал-маскарад в Опере».
1873.
Национальная галерея искусств, Вашингтон.

Эдуард Мане. "Бал-маскарад в Опере". 1873. Национальная галерея искусств, Вашингтон.

В начале 1855 года на балах в Опере собирался весь Париж. Здесь можно было встретить спрятавшуюся под маской ветреную жену генерала или дочь дипломата, жаждущую любовных приключений, и надо сказать, что балы эти давали большие возможности для наслаждений.

Подойдем ближе к входу в Оперу на улице Лепельтье. Кареты, фиакры и другие экипажи уже начали привозить гостей, наряженных в самые невероятные костюмы. Здесь можно было увидеть Дон Жуана и Альмавиву, стройную нимфу и соблазнительную наяду, Пьеро и Арлекина. Фойе, коридоры и гардеробные сверкали ослепительным светом, благоухали пьянящим запахом цветов. Из зала громко раздавались звуки оркестра.

Зал представлял собой великолепный сад, под потолком была натянута сетка, в которой летали и пели разные птицы. Посреди зала бил высокий фонтан.

В боковых залах были устроены заманчивые ниши, освещенные матовыми лампами, с мягкими диванами, креслами и буфетами с бургундскими винами, пенящимся шампанским, мороженым и конфетами. И всюду под звуки музыки веселились и флиртовали маски — все эти бесчисленные гречанки, китайцы, турки, монахини, испанцы и богини.

Георг Борн. «Изабелла, или Тайны Мадридского двора».

* * *

 

Эдуард Мане.
«Маргарита де Конфлан в бальном туалете».
1870-1880.
Галерея института искусств Курто, Лондон.

ЭДуард Мане. "Маргарита де Конфлан в бальном туалете". 1870-1880. Галерея института искусств Курто, Лондон.

Более спокойно уже, чем было у первого сундука, она извлекла бальные платья, утренние и вечерние туалеты, балетные юбочки, сорти-де-баль, шелковые трико, шарфы, боа и все разложила на стульях с аккуратностью горничной. (*Сорти де баль (фр. sortir de bal) – бальное платье.)

Александр Грин. «Джесси и Моргиана».

* * *

 

Пьер Огюст Ренуар.
«Бал в Мулен де ла Галетт».
Уменьшенная авторская копия.
1876.
Частная коллекция, Швейцария.

Пьер Огюст Ренуар. "Бал в Мулен де ла Галетт". 1876. Частная коллекция, швейцария.

 

Анри де Тлуз-Лотрек.
Бал в «Мулен де ла Галетт».
1889.

Анри де Тулуз Лотрек. Бал в "Мулен де ла Галлетт". 1889.

Если бал происходит в доме какого-либо вельможи, император открывает его в паре с хозяйкой дома, если же это придворный бал — со старшей (по положению мужа) приглашенной гостьей. Если одновременно танцуют и император, и императрица (больная и забытая жена Александра I Елизавета Алексеевна в начале 1820-х гг. балов не посещала), то она идет в первой паре с хозяином, а царь во второй — с хозяйкой дома. На придворном балу старшей дамой, естественно, оказывается великая княгиня — жена брата царя. 

Юрий Лотман. Комментарии к роману А. С. Пушкин «Евгений Онегин».

* * *

 

Анри де Тулуз-Лотрек.
«Бал в «Мулен Руж»».
1894.

Анри де Тулуз-Лотрек. Бал в "Мулен Руж". 1894.

 

Анри де Тулуз-Лотрек.
«Максим Детома на балу в Опере».
1896.
Национальная художественная галерея. Вашингтон.

Анри де Тулуз-Лотрек. "Максим Детома на балу в Опере". 1896. Национальная художественная галерея, Вашингтон.

 

Пабло Пикассо.
«Женщина с веером (После бала)».
1908.

Пабло Пикассо. "Женщина с веером (После бала)". 1908.

 

Александр Яковлевич Головин.
«Сцена бала».
Эскиз декорации восьмой картины постановки драмы М. Лермонтова «Маскарад».
1917.

Александр Яковлевич Головин. "Сцена бала". Эскиз декорации восьмой картины постановки драмы М. Лермонтова "Маскарад". 1917.

 

Джованни Больдини.
«Разъезд после костюмированного бала на Монмартре».

Джованни Больдини. "Разъезд после костюмированного бала на Монмартре".

 

Эдгар Дега.
«Портрет женщины после костюмированного бала (Портрет мадам Дитц-Моннен)».

Эдгар Дега. "Портрет женщины после костюмированного бала (Портрет мадам Дитц-Моннен)".

 

1 ...

 

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

 

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: