- 2 -
Александра Пистунова.
"Россия Нестерова".
"Юность" №12 1989 год.
Павел Дмитриевич Корин.
«Портрет художника М. В. Нестерова».
1939.
Государственная Третьяковская галерея, Москва.
А в узком темноватом «пенале», где провёл художник последние свои годы, Павел Дмитриевич Корин писал его портрет, тот самый, будто составленный из острых углов – локтей, пальцев, нестеровского профиля. Впрочем, вы его, конечно, знаете. Когда смотришь на этот холст, кажется, что ты пришёл к модели, обо что-то ударившись. А может, услыхав едкое, гневное, свободное слово Нестерова.
Михаил Васильевич Нестеров.
Роспись Владимирского собора в Киеве.
Обстоятельства тридцатых годов понятны. Но отчего же – спросите вы – всего одна нестеровская персоналия состоялась до революции? Очень просто: некогда было Михаилу Васильевичу. Многие, многие годы работал он вместе с Виктором Михайловичем Васнецовым в Киеве во Владимирском соборе. Потом один – для храмов в Абастумани, Петербурге, Сумах, для замоскворецкой Марфо-Мариинской обители, той, что была возведена молодым ещё зодчим Щусевым. Эта – важнейшая – часть творческой биографии Нестерова долго замалчивалась.
Михаил Васильевич Нестеров.
«Великий постриг».
1898.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.
Трагедию Нестерова, в 24 года потерявшего обожаемую жену – Мария Ивановна умерла после родов, оставив дочь Олечку, - описывали многие, объясняя одним только этим фактом увлечение Михаила Васильевича религией. Однако христианство Нестерова было далеко от горячности, оно было естественно, воспитано в строгой купеческой семье. Уфа аксаковского детства и нестеровского хотя и разделяется почти половиной столетия, однако продолжает быть небольшим патриархальным городом, чью жизнь определяют рождество и святки, масленица и великий пост, пасха и красная горка, Спас яблочный и осенний праздник Успения Богородицы. Это бытие, это жизнь, это календарь многих поколений!
Михаил Васильевич Нестеров.
«Старец - раб Божий».
В Уфимском отрочестве Нестерова большую роль сыграл человек, которого художник в своих воспоминаниях нежно величает «сергиевским батюшкой». Мягкость, тепло, серьёзность его беседы помнил Нестеров всю свою долгую жизнь.
Михаил Васильевич Нестеров.
«Рождество Христово».
Эскиз росписи алтарной стены южного придела на хорах Владимирского собора.
1891.
Государственная Третьяковская галерея.
Нестерова, работавшего в церквах, хочется назвать сказителем. По-своему сказывает он дивные сюжеты. Своё, нестеровское: нежно-задумчивое, жертвенное, щедро-доброе вкладывает, к примеру, в знаменитых русских святых из Владимирского собора. В дивную икону Рождества, на мой взгляд, сравнимую только с православным Гентским алтарём Ван Эйка. Эта часть искусства Нестерова прежде всего высоко эмоциональна, обращена к человеческому чувству.
Михаил Васильевич Нестеров.
«За Волгой».
1922.
Однако станковые произведения Нестерова, тоже так или иначе связанные с темой религии, имеют всегда в качестве главной художнической задачи размышление. Разумеется, эти холсты тоже отличает особенная тонкая красота. Героев своих, а иногда героинь (тех, кого мы привыкли звать нестеровскими девушками) художник пишет посреди русской природы – на берегах рек да озёр, на полянах, в аллеях старых садов. Есть особые зелёно-голубые сочетания нестеровского пейзажа, осенне-весеннего, молчаливого, отвечающего без слов на самые серьёзные вопросы. Есть быстрый ало-зелёный промельк рябинки или кленового листа, подчёркивающий тишину, прикосновение к этой тишине героя. Сегодня мы можем считать такого рода полотна Нестерова картиной утраченного экологического равновесия: экос (по-гречески – дом человека) есть мир разумного бытия. Пророческое начало, столь сильное у любого большого художника, вызвало к жизни нестеровское раздумье об отношениях человека и природы, этноса и мира. А непосредственной почвой его искусства было другое. Как художники итальянского Возрождения, перед которыми Михаил Васильевич преклонялся, Нестеров искал явление. Он стремился найти обобщающий время человеческий образ, найти истину в окружающем мире родной природы.
Михаил Васильевич Нестеров.
«На Руси. Душа народа».
1914-1916.
В залах на Крымской набережной советский зритель впервые увидел огромный холст «На Руси. Душа народа», созданный мастером в последние предреволюционные годы. Вдоль волжского высокого берега, за мальчиком в светлой рубашечке не то идёт, не то стоит громадная толпа. Что же это – «Крестный ход», подобный тем, что многократно писаны великим Репиным? Ведь несут иконы, хоругви, горят свечи, приплясывают впереди юродивые, здесь церковные иерархи, монахи, крестьяне?
Михаил Васильевич Нестеров.
«На Руси. Душа народа».
1914-1916.
Фрагмент.
Но вглядитесь: справа видны профили Толстого и Достоевского, лицо Владимира Соловьёва…
.
Михаил Васильевич Нестеров.
«На Руси. Душа народа».
Фрагмент.
1914-1916.
Как раз хода – то есть движения – всё-таки нет в этой картине. Люди экстатически застыли, наблюдая краткий шажок обутого в лапти маленького мальчика. Этого мальчика писал Нестеров со своего сына Алёши, который всей короткой будущей жизнью подтвердит избранничество и мученичество, определённое ему отцом-художником.
Михаил Васильевич Нестеров.
«На Руси. Душа народа».
Фрагмент.
1914-1916.
Екатерина Петровна Нестерова, вторая жена великого мастера, сказала об этой картине: «Лирик русской живописи, он создал на этот раз трагедию русской веры. На упорные вопросы, кто же придёт к Христу (отсутствующему на картине) – патриарх? инок? Верующая баба? Православный Достоевский или отлучённый Лев Толстой? – художник неизменно отвечал: «Не знаю».
Василий Григорьевич Перов.
«Автопортрет».
Вспомнились тут великие учителя Михаила Васильевича Перов и Крамской. Я имею в виду сейчас не избранные художником примеры, но тех конкретных людей, которые вкладывали в его сердце веру в себя, учили видеть, понимать жизнь вокруг.
Иван Николаевич Крамской.
«Автопортрет».
1867.
Перов «брал человеческую душу в момент наивысшего напряжения», пишет в «Воспоминаниях» Михаил Васильевич, повествуя о своих занятиях в Московском Училище живописи, ваяния и зодчества и перекидывая мост к тем петербургским дням, когда его, уже студента Академии Художеств, заметил в Эрмитаже Крамской. В тот день копировал юный Нестеров Ван Дейка. «Узнав, что я из Москвы и бывший ученик Перова, с особым вниманием стал меня расспрашивать об Училище, об Академии. Ему, видимо, понравился мой отзыв о покойном Перове. Он очень одобрил мою копию… и в заключение пригласил бывать у него».
СМОТРИТЕ ТАКЖЕ:
/00.jpg)
