- 3 -

Амадей Гофман.

"Щелкунчик и мышиный король".

Художники М. Горский, С. Ципорин.

 

БИТВА

— Барабанщик, мой верный подданный, бей общее наступление! — громко скомандовал Щелкунчик.

И тотчас же барабанщик начал выбивать дробь искуснейшим образом, так что стеклянные дверцы шкафа задрожали и задребезжали. А в шкафу что-то загремело и затрещало, и Мари увидела, как разом открылись все коробки, в которых были расквартированы войска Фрица, и солдаты выпрыгнули из них прямо на нижнюю полку и там выстроились блестящими рядами. Щелкунчик бегал вдоль рядов, воодушевляя войска своими речами.

- Где эти негодяи трубачи? Почему они не трубят? – закричал в сердцах Щелкунчик. Затем он быстро повернулся к слегка побледневшему Панталоне, у которого сильно трясся длинный подбородок, и торжественно произнес: - Генерал, мне известны ваши доблесть и опытность. Всё дело в быстрой оценке положения и использования момента. Вверяю вам командование всей кавалерией и артиллерией. Коня вам не требуется – у вас очень длинные ноги, так что вы отлично поскачете и на своих двоих. Исполняйте свой долг!

Панталоне тотчас сунул в рот длинные сухие пальцы и свистнул так пронзительно, будто звонко запели сто дудок враз. В шкафу послышалось ржание и топот, и – гляди-ка! – кирасиры и драгуны Фрица, а впереди всех – новые, блестящие гусары, выступили в поход и вскоре очутились внизу, на полу. И вот полки один за другим блестящие гусары, выступили в поход и вскоре очутились внизу, на полу. И вот полки один за другим промаршировали перед Щелкунчиком с развевающимися знамёнами и с барабанным боем и выстроились широкими рядами поперёк всей комнаты. Все пушки Фрица, сопровождаемые пушкарями, с грохотом выехали вперёд и пошли бухать: бум-бум!.. И Мари увидела, как в густые полчища мышей полетело драже, напудрив их добела сахаром, отчего они даже растерялись. Но больше вреда нанесла мышам тяжёлая батарея, въехавшая на мамину скамеечку для ног и – бус-бум! – непрерывно обстреливавшая неприятеля круглыми пряничками, от которых полегло немало мышей.

Однако мыши всё наступали и даже захватили несколько пушек; но тут поднялся шум и грохот – трр-трр, - и из-за дыма и пыли Мари с трудом могла разобрать, что происходит. Одно было ясно: обе армии бились с большим ожесточением, и победа переходила то на ту, то на другую сторону. Мыши вводили в бой всё свежие и свежие силы, и серебряные пилюльки, которые они бросали весьма искусно, долетали уже до шкафа.

Вследствие этого образовалась брешь, куда и устремился враг; и вскоре весь батальон был перегрызен. Но мало выгоды извлёк неприятель из этого злодеяния. Как только кровожадный солдат мышиной кавалерии перегрызал пополам одного из своих отважных противников, прямо в горло ему попадала печатная бумажка, отчего он умирал на месте. Но помогло ли это Щелкунчиковой армии, которая, раз начав отступление, отступала всё дальше и дальше и несла всё больше потерь, так что вскоре только кучка смельчаков со злосчастным Щелкунчиком во главе ещё держалась у самого шкафа?

— О мой бедный Щелкунчик! — воскликнула она, рыдая, и, не отдавая себе отчёта в том, что делает, сняла с левой ноги туфельку и изо всей силы швырнула ею в самую гущу мышей, прямо в их короля.

- Коня, коня! Полцарства за коня!

В этот миг два вражеских стрелка вцепились в его деревянный плащ, и Мышиный Король подскочил к Щелкунчику, испуская победный писк из всех своих семи глоток.

Мари больше не владела собой.

О мой бедный Щелкунчик! – воскликнула она, рыдая, и не отдавая себе отчёта в том, что делает, сняла с левой ноги туфлю и изо всей силы швырнула ею в самую гущу мышей, прямо в их короля.

В тот же миг всё словно прахом рассыпалось, а Мари почувствовала боль в левом локте, ещё более жгучую , чем раньше, и без чувств упала на пол.

БОЛЕЗНЬ

Когда Мари очнулась после глубокого забытья, она увидела, что лежит у себя в постельке, а сквозь замёрзшие окна в комнату светит яркое, искрящееся солнце.

У самой её постели сидел чужой человек, в котором она, однако, скоро узнала хирурга Вендельштерна. Он сказал вполголоса:

- Наконец-то она очнулась…

Тогда подошла мама и посмотрела на неё испуганным, пытливым взглядом.

- Ах, милая мамочка, - пролепетала Мари, - скажи: противные мыши убрались наконец и славный Щелкунчик спасён?

- Полно вздор болтать, милая Марихен! – возразила мать. – Ну на что мышам твой Щелкунчик? А вот ты, нехорошая девочка, до смерти напугала нас. Так всегда бывает, когда дети своевольничают и не слушаются родителей. Ты вчера до поздней ночи заигралась в куклы, потом задремала, и, верно, тебя напугала случайно прошмыгнувшая мышка: ведь вообще-то мышей у нас не водится. Словом, ты расшибла локтем стекло в шкафу и поранила себе руку.

- Ах, мамочка, мамочка! – перебила её Мари. – Ведь это же были следы великой битвы между куклами и мышами! Оттого-то я так испугалась, что мыши хотели забрать в плен бедного Щелкунчика, командовавшего кукольным войском. Тогда я швырнула туфлей в мышей, а что было дальше, не знаю.

Доктор Вендельштерн подмигнул матери, и та очень ласково стала уговаривать Мари:

- Полно, полно, милая моя детка, успокойся! Мыши все убежали, а Щелкунчик стоит за стеклом в шкафу целый и невредимый.

Тут в спальню вошёл советник медицины и завёл долгий разговор с хирургом Вендельштерном, потом он пощупал у Мари пульс, и она слышала, что они говорили о горячке, вызванной раной.
Несколько дней ей пришлось лежать в постели и глотать лекарство, хотя, если не считать боли в локте, она почти не чувствовала недомогания. Она знала, что милый Щелкунчик вышел из битвы целым и невредимым, и по временам ей, как сквозь сон, чудилось, будто он очень явственным, хотя и чрезвычайно печальным голосом говорит ей:

- Мари, прекрасная дама, многим я вам обязан, но вы можете сделать для меня ещё больше.

Мать по-прежнему была очень серьёзна и сказала:

- Дорогой господин старший советник, что за странная шутка? Что вы имеете в виду?

- Господи боже мой, - ответил Дроссельмейер, смеясь, - разве вы позабыли мою любимую песенку часовщика? Я всегда её пою таким больным, как Мари.

И он быстро подсел к кровати и сказал:

- Не сердись. Что я не выцарапал Мышиному Королю все четырнадцать глаз сразу, - этого нельзя было сделать. А зато я тебя сейчас порадую.

С этими словами старший советник суда полез в карман и осторожно вытащил оттуда – как вы думаете, дети, что? – Щелкунчика, которому он очень искусно вставил выпавшие зубки и вправил больную челюсть.

Мари громко вскрикнула от радости, а мать сказала, улыбаясь:

- Вот видишь, как заботится крёстный о твоём Щелкунчике…

- А всё-таки сознайся, Мари, - перебил крёстный госпожу Штальбаум, - ведь Щелкунчик не очень складный и непригож собой. Если тебе хочется послушать, я охотно расскажу, как такое уродство появилось в его семье и стало наследственным. А может быть, ты уже знаешь сказку о принцессе Пирлипат, ведьме Мышильде и искусном часовщике?

- Итак, Мари, - продолжал крёстный, - скажи, знаешь ли ты сказку о принцессе Пирлипат?

- Ах, нет! – ответила Мари. – Расскажи, милый крёстный, расскажи!

- Надеюсь, дорогой господин Дроссельмейер, - сказала мама, - что на этот раз вы расскажите не такую страшную сказку, как обычно.

- Ну, конечно, дорогая госпожа Штальбаум, - ответил Дроссельмейер, - Напротив, то, что я буду иметь честь изложить вам, очень занятно.

- Ах, расскажи, расскажи, милый крёстный! – закричали дети.

И старший советник суда начал рассказывать.

 

1 2 ... 4 5 6 7

 

ГЛАВНАЯ СТРАНИЦА

 

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: