Николай I в живописи

 

А. Рокштуль.
«Великий князь Николай Павлович».
1806.

А. Рокштуль. "Великий князь Николай Павлович". 1806.

 

Орест Адамович Кипренский.
«Портрет великого князя Николая Павловича».
1814.
Государственный музей-заповедник Гатчина.

Орест Адамович Кипренский. "Портрет великого князя Николая Павловича". 1814. Государственный музей-заповедник Гатчина.

НИКОЛАЙ I (25.06.1796-18.02.1855 гг.) – император всероссийский с 14 декабря 1825 г.

Николай I был третьим сыном императора Павла I, младшим братом императора Александра I и великого князя Константина Павловича. Сразу после рождения его записали на военную службу. В 1800 г. Николая Павловича назначили шефом лейб-гвардии Измайловского полка, и с тех пор он носил только измайловский мундир. В юности Николай с большим интересом изучал военные науки – артиллерию, фортификацию, тактику, стратегию. Более всего он любил инженерное дело. Достигнув совершеннолетия, Николай Павлович должен был стать во главе инженерного ведомства России.

В 1817 г. он женился на прусской принцессе Шарлотте, принявшей православие с именем Александры Федоровны. В 1823 г. император Александр I, у которого не было детей, подписал Манифест, объявлявший наследником престола Николая Павловича, т. к. великий князь Константин Павлович не желал царствовать. Манифест был секретным, он не был опубликован и поэтому не имел силы.

27 ноября 1825 г., когда из Таганрога пришло известие о кончине Александра I, петербургский генерал-губернатор М. А. Милорадович отказался признать новым государем Николая Павловича и настоял на принесении присяги Константину. Николай присягнул первым, его примеру последовали высокопоставленные генералы, гвардия и Сенат. В свою очередь, Константин Павлович присягнул брату Николаю и подтвердил свое отречение в письмах к Николаю Павловичу и матери – вдовствующей императрице Марии Федоровне. Узнав о военном заговоре офицеров, Николай Павлович 12 декабря 1825 г. принял решение объявить себя императором. Вечером 13 декабря 1825 г. Государственный совет присягнул Николаю I, а утром 14 декабря 1825 г. – другие высшие государственные учреждения. В тот же день на Сенатской площади Петербурга произошло восстание декабристов. Николай лично руководил подавлением восстания. В Манифесте от 13 июля 1826 г. Николай I осудил «дерзостные мечтания, всегда разрушительные», но заявил о намерении проводить реформы.

В сентябре 1826 г. в Москве состоялась коронация Николая I. В 1826 г. он основал Второе отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии, которое к 1833 г. подготовило 15 томов нового Свода законов Российской империи. Но император отказался от проведения радикальных реформ. Он не решался отменить крепостное право, опасаясь недовольства дворянского общества. Но крестьянский вопрос оставался в центре его внимания. Николай I был убежденным противником крепостного права. В годы его царствования действовало 9 секретных комитетов, разрабатывавших проекты отмены крепостного права. Он одобрил проведение реформы государственной деревни, подготовленной П. Д. Киселевым, издал ряд указов, расширявших личные и имущественные права крепостных крестьян (указ об обязанных крестьянах 1842 г. и др.).

Не доверяя дворянству, Николай I сделал своей опорой разветвленный бюрократический чиновничий аппарат, хотя и гневно сетовал на то, что «столоначальники правят Россией». Он старался назначать на высшие государственные посты людей военных, доказавших свою преданность. При Николае I усилился политический сыск. Созданное в 1826 г. Третье отделение Собственной Его Императорского Величества Канцелярии взяло под тайный надзор настроения, царившие в обществе.

Николай I обладал огромной работоспособностью и личным мужеством. В 1831 г. он сам усмирил холерные бунты в Петербурге и в военных поселениях Новгородской губернии, убедив бунтующих покориться властям.

В начале 1830-х гг. Николай I одобрил основы новой государственной идеологии – теории «официальной народности». Провозглашалось, что традиционными началами русской государственности являются Православие, Самодержавие, Народность.

В царствование Николая I Россия добилась немалых военных и внешнеполитических успехов. Были победоносно завершены войны с Персией (1826-1828 гг.) и Османской империей (1828-1829 гг.). под протекторат России перешли Дунайские княжества. В 1833 г. Россия на несколько лет установила свой контроль над проливами Босфор и Дарданеллы. Николай I, прозванный «последним рыцарем Европы», укреплял военный и политический союз России с Пруссией и Австрией. В 1849 г. он по просьбе австрийского правительства направил свои войска для подавления революции в Венгрии (Венгерский поход).

Николай I стремился возродить «законный порядок» в Европе после революций 1848-1849 гг., но не смог предотвратить возникновения мощной антирусской коалиции в составе Великобритании, Франции и других государств. Выступление сильнейших европейских держав на стороне Турции в Крымской войне 1853-1856 гг., неудачи русских войск в Крыму стали для Николая I тяжелым ударом и приблизили его кончину. Перед смертью он завещал наследнику отменить крепостное право.

Школьная энциклопедия. Москва, «ОЛМА-ПРЕСС Образование». 2003 год.

* * *

 

«Николай и Александра после свадьбы в 1817 году».

"Николай и Александра после свадьбы в 1817 году"".

 

Неизвестный художник. Копия с оригинала Франца Крюгера.
«Портрет императрицы Александры Фёдоровны, супруги Николая I».
Середина XIX века.
Государственный музей-заповедник, Гатчина.

Неизвестный художник. Копия с оригинала Франца Крюгера. "Портрет императрицы Александры Фёдоровны, супруги Николая I". Государственный музей-заповедник, Гатчина.

 

Джордж Доу.
«Портрет великого князя Николая Павловича».
1821.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Джордж Доу. "Портрет великого князя Николая Павловича". 1821. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Николай Павлович, Никс, – прямой, сухой, как сосна, с необыкновенно правильными чертами лица, но с таким выражением, как будто вечно на кого-то дуется: «Аполлон, страдающий зубною болью», – сказал о нем кто-то.

Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. Александр Первый».

* * *

Вообще был доволен своею наружностью. «Аполлон Бельведерский» – называли его дамы. Несмотря на двадцать семь лет, все еще худ худобой почти мальчишеской. Длинный, тонкий, гибкий, как ивовый прут. Узкое лицо, все в профиль. Черты необыкновенно правильные, как из мрамора высеченные, но неподвижные, застывшие. «Когда он входит в комнату, в градуснике ртуть опускается», – сказал о нем кто-то. Жидкие, слабо вьющиеся, рыжевато-белокурые волосы; такие же бачки на впалых щеках; впалые, темные, большие глаза; загнутый, с горбинкой нос; быстро бегущий назад, точно срезанный, лоб; выдающаяся вперед нижняя челюсть. Такое выражение лица, как будто вечно не в духе: на что-то сердится, или болят зубы.

«Аполлон, страдающий зубною болью», – вспомнил шуточку императрицы Елизаветы Алексеевны, глядя на свое угрюмое лицо в зеркале; вспомнил также, что всю ночь болел зуб, мешал спать. Вот и теперь – потрогал пальцем – ноет; как бы флюс не сделался. Неужели взойдет на престол с флюсом? Еще больше огорчился, разозлился.

– Дурак, сколько раз я тебе говорил, чтоб взбивать мыло как следует! – закричал на генерал-адъютанта Владимира Федоровича Адлерберга или попросту «Федорыча», который служил ему камердинером. – И вода простыла! Бритва тупая! – отодвинул чашку и отшвырнул бритву.

Федорыч засуетился молча. Черномазый, полный, мягкий, как вата, казался увальнем, но был расторопен и ловок.

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

Егор (Георг) Иванович Ботман.
«Портрет великого князя Николая Павловича».
1820-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Егор (Георг) Иванович Ботман. "Портрет великого князя Николая Павловича". 1820-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Еще новость: великий князь Николай – наследник престола. Я узнала об этом из случайного разговора Nixe и Alexandrine с императрицей-матерью, в моем присутствии, – вообще мною не стесняются. Императрица спросила меня:

– Разве вам государь ничего не говорил?

Она видела, как мне стыдно и больно: может быть, для того и начала разговор.

Опять Карамзин рассказал мне все под большим секретом: боится, что государь узнает и будет сердиться.
Николай – наследник, это дело решенное; Константин уже отрекся от престола, и государь, может быть, еще при жизни своей, отречется в пользу Николая. Манифест, завещание или что-то в этом роде спрятано где-то, и пока никому ничего неизвестно.

- По тайному завещанию, передают из рук в руки Россию, как частную собственность. Судьба народа считается делом домашним: после смерти хозяина раскроют завещание и узнают, чья Россия.

- Не могу привыкнуть к этой новости Николай, Никс – самодержец Российский!

Как сейчас помню драки маленького Никса с Мишелем. Никс был бедовый мальчишка: в припадке злости рубил топориком игрушки, бил палкой и чем ни попало бедного Мишеньку. Однажды, ласкаясь к учителю, укусил его за ухо; был, однако, трусишкою: от грозы под кровать прятался, а когда ему надо было вырвать кривой зуб, так боялся, что несколько дней плакал, не спал и не ел. Зато, еще мальчиком, делал ружейные приемы, как лучший ефрейтор. Я и впоследствии никогда не видывала книги в его руках: единственное занятие – фронт и солдаты.

– Я не думал вступать на престол, – говорит сам, – меня воспитывали, как будущего бригадного.

Уже молодым человеком, в Твери, в саду великой княгини Екатерины Павловны, статую Аполлона взорвал порохом, в виде забавы. Он и сам хорош, как Аполлон, только все что-то не в духе: Аполлон, страдающий зубною болью.

Недавно, на ученье, перед фронтом, обозвал офицеров «свиньями» и грозил всех «философов» вогнать в чахотку.

Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. Александр Первый».

* * *

 

Пётр Степанович Петровский.
«Император Александр I с великими князьями Николаем, Михаилом, Константином Павловичами на конной прогулке».
Вторая половина 1830-х - начало 1840-х.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Пётр Степанович Петровский. "Император Александр I с великими князьями Николаем, Михаилом, Константином Павловичами на конной прогулке". Вторая половина 1830-х - начало 1840-х. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Император Павел I назначил пятимесячного младенца Николая шефом лейб-гвардии конного полка в чине генерал-лейтенанта. Мальчик, прежде чем научился ходить, бил в барабан и махал игрушечной сабелькой. А когда подрос, вскакивал с постели по ночам, чтобы постоять с ружьем. Никогда ничего не хотел знать, кроме солдатиков. Воспитатель великих князей, дядька Ламсдорф, бил мальчиков по голове ружейным шомполом так, что они почти лишались чувств. «Бог ему судья за бедное образование, нами полученное», – говаривал впоследствии сам Николай.

Никогда не готовился быть наследником; лет до двадцати не имел никаких служебных занятий, и все его знакомство с светом было в дворцовых передних и в секретарской комнате. «Бешен, как Павел, и злопамятен, как Александр». Правда, умен; но ума-то его и боялись пуще всего: чем умнее, тем злее.
В совершенстве усвоил прусский военный устав и вообще был немец. Предсказывали, что со вступлением его на престол немцы наводнят Россию, которая и без того уже кажется «почти завоеванной».

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

Неизвестный литограф.
«Николай I и императрица Александра Фёдоровна в коляске у сада Аничкова дворца».
Начало 1820-х.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Николай I и императрица Александра Фёдоровна в коляске у сада Аничкова дворца". Начало 1820-х. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Василий Голике.
«Портрет великого князя Николая Павловича».
1820-е.

Василий Голике. "Портрет великого князя Николая Павловича". 1820-е.

Осенью 1825 года внезапно оборвалось царствование Александра I, которое принесло России столько плодотворных реформ и перемен, столько блистательных побед.

Царь скончался неожиданно, в далеком Таганроге, на берегу Азовского моря. Случилось это 19 ноября. Только 25 ноября привез курьер в столицу известие о смерти самодержца. Александр умер бездетным. По закону его наследником должен был быть следующий брат, Цесаревич Константин Павлович, который был наместником в Варшаве. Он был женат морганатическим браком на польке, Жанете Грудзинской, получившей от Александра титул княгини Лович. Отчасти из-за этого брака, но главным образом потому, что это не соответствовало его характеру, в. к. Константин Павлович царствовать не хотел. 14 января 1822 года он послал Александру отреченье, в котором объяснял, что «не чувствует в себе ни тех дарований, ни тех сил духа, которые для Царя необходимы». Александр скрыл это отреченье ото всех, даже Николая Павловича не нашел нужным предупредить, что его ждет корона. Полтора года спустя после отреченья Константина Царь поручил митрополиту Филарету составить манифест о назначении в. к. Николая Павловича престолонаследником. 16 августа 1823 года Александр манифест этот подписал и поручил митрополиту положить его в особый ковчег для хранения важных государственных актов, стоявший в Успенском соборе в Москве. 29 августа манифест был положен в ковчег, но об этом знали только граф Аракчеев и князь А. Н. Голицын. Опять ничего не сказали в. к. Николаю Павловичу.

Спустя некоторое время он навестил брата Константина в Варшаве и был удивлен, что он как-то странно с ним обращается, оказывает ему слишком большой почет да еще величает царем Мирликийским. Особого значения Николай Павлович этому не придал. Константин и младший их брат Михаил унаследовали от Павла Петровича склонность к балагурству, к шуткам, легко переходившим в шутовство. Их шутки всерьез не принимались. У Николая Павловича мало было юмора, да ему и в голову не пришло, что за кривлянием Константина скрывается государственная тайна первейшей важности.

Получив известие о смерти Александра, великие князья, царская фамилия, армия, сенат, синод, чиновники всех ведомств принесли 27 ноября присягу императору Константину. С этого дня приказы издавались от его имени. И вдруг пришло из Варшавы от Константина письмо Николаю Павловичу, где он писал о своем отречении и обращался к Николаю как к царю. Письмо было довольно бессвязное, отреченья, написанного в форме государственного акта, в нем не было. Это усилило беспорядок в умах. Никто не знал, как быть с присягой. Николай продолжал себя считать подданным императора Константина. Он боялся, что в народе возникнет подозрение, что он, пользуясь отсутствием старшего брата, стремится самовольно захватить престол, и отправил в Варшаву младшего брата, великого князя Михаила Павловича, чтобы получить от Константина формальное отреченье. Варшава была далеко. Дороги были скверные, и великий князь вернулся только 14 декабря, рано утром, когда судьба России решалась уже не грамотами, а писалась кровью на улицах столицы.

Десять лет спустя император Николай I в назидание своим детям написал записку об этих днях междуцарствия и о 14 декабря. Историки декабрьского движения скупо ссылаются на этот документ, а между тем в нем ряд подробностей, рисующих ход событий, которые отчасти предопределили характер Николаевского царствования, наложили печать на личность самодержца, а через него и на судьбу Пушкина.
29-летний офицер, третий сын в царской семье, Николай не ждал короны и не искал ее. После смерти Александра, к которому он был очень привязан, он, еще не став царем, уже почувствовал всю тягость ответственности за русскую державу. Перед ним встал призрак смуты. Фельдъегерь привез от Константина новое письмо, подтверждающее, что он себя царем не считает. И опять оно носило частный характер, точно разговор шел о разделе семейной вотчины, а не царства. Опять у Николая не было в руках акта, пригодного для опубликования, хотя нежелание Константина царствовать уже не вызывало никаких сомнений. Вдовствующая императрица Мария Федоровна, которую Николай держал в курсе своих сомнений, сказала ему: «Склонитесь перед волею вашего брата».

«Прежде чем склониться перед ним, соблаговолите объяснить мне, почему я это должен сделать? Я не знаю, кто приносит большую жертву, тот, кто отказывается от трона при таких обстоятельствах, или тот, кто соглашается стать царем».

Затягивать такое неопределенное положение становилось опасным. Решено было назначить новую присягу на 14 декабря. За два дня до этого, 12 декабря, Николая разбудили и передали ему пакет, присланный из Таганрога генералом Дибичем, начальником главного штаба, который состоял при Александре до самой кончины. На конверте было написано: Срочно, особо важно. Адресован конверт был Его Императорскому Величеству, без имени. После некоторых колебаний Николай пакет вскрыл.

В нем были донесения унтер-офицера уланского полка Шервуда и капитана Вятского полка Майбороды. Оба проникли в тайное общество, чтобы следить за его членами. Они доносили о задачах и составе общества. В пакете также было донесение самого Дибича, что «за несколько дней до кончины своей покойный Император велел ему  арестовать членов Южного общества – Вадковского, Пестеля и кн. С. Волконского». Сообщая об этом в своих записках, Николай Павлович прибавил:

«Только тогда почувствовал я в полной мере всю тяжесть своей участи и с ужасом вспомнил, в каком находился положении. К кому мне было обратиться – одному, совершенно одному, без совета».

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Джордж Доу.
«Портрет великого князя Николая Павловича».
1820-е.

Джордж Доу. "Портрет великого князя Николая Павловича". 1820-е.

Подошел к столу, отпер ящик и вынул пакет с надписью: «О самонужнейшем. Его Императорскому Величеству в собственные руки». Это был привезенный накануне Фредериксом из Таганрога донос генерала Дибича.

– На, прочти. Тут еще целый заговор.

– Во второй армии? Тайное Общество подполковника Пестеля? – спросил Бенкендорф, не раскрывая пакета.

– А ты уже знаешь? – удивился, почти испугался Николай; «Вот он какой! На аршин под землей видит!»

– Знаю, ваше величество. Еще в двадцать первом году имел счастье представить о сем донесении покойному государю императору.

– Ну, и что ж?

– Изволили оставить без внимания. Четыре года пролежала записка в столе.

– Хорошенькое наследство оставил нам покойник, – усмехнулся Николай злобно.

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

В. Н. Максутов.
«Николай I перед строем лейб-гвардии Саперного батальона во дворе Зимнего дворца 14 декабря 1825 года».
1861.

В. Н. максутов. "Николай I перед строем лейб-гвардии Саперного батальона во дворе Зимнего дворца 14 декабря 1825 года". 1861.

В Петербурге также все, начиная от великого князя Николая, охвачены паникой. Он узнает о смерти брата 27 ноября от фельдъегеря, прибывшего в большую церковь во время молебна о здравии императора. Александр недавно уведомил Николая, что назначил его наследником престола, но не обмолвился о существовании манифеста. Поэтому, не зная, каковы были окончательные распоряжения покойного, Николай немедленно присягает Константину и приводит к присяге дворцовые караулы и войска Петербурга. Между тем весть о кончине Александра доходит и до Константина, который, зная о своем акте отречения, присягает Николаю. В результате возникает короткий период междуцарствия: в России два царя, один столь же законный, как и другой. Хотя князь Голицын передает Николаю точное содержание манифеста, великий князь отказывается принять трон без личного объяснения с братом и торопит Константина приехать в Петербург. А Константин не считает свой приезд в Петербург необходимым и настаивает на том, чтобы брат принял власть. Курьеры галопом носятся между Петербургом и Варшавой. Понимая всю серьезность положения, третий брат, великий князь Михаил, выполняет роль посредника между двумя старшими братьями, которые, демонстрируя величие души, перебрасываются, как мячиком, короной Российской империи.

Наконец, 12 декабря вечером Николай получает через фельдъегеря категорический отказ Константина, не желающего ни царствовать, ни утруждать себя приездом в столицу. Пусть, там, наверху, выпутываются без него! Наступает момент, когда Николай должен предложить войскам, уже присягнувшим его брату, принести новую присягу – лично ему. Он не скрывает от себя, как опасно призвать простых и суровых людей нарушить только что данную клятву верности. Впрочем, его предупредили, что готовится вооруженное выступление. Тайные общества решили воспользоваться волнением в армии и перейти к действиям. «Послезавтра утром, – пишет Николай генералу Дибичу, – я или государь, или без дыхания. Я жертвую собой для брата; счастлив, если, как подданный, исполню его волю. Но что будет с Россией? Что будет в армии?»

И действительно, 14 декабря утром офицеры, члены Северного общества, поднимают преданных им людей на восстание под предлогом, что Николай – узурпатор. Лейб-гвардии Московский полк и гренадерский гвардейский полк выходят из казарм с оружием в руках и выстраиваются на Сенатской площади около памятника Петру Великому. Вскоре к ним присоединяются моряки – Гвардейский морской экипаж. Толпы любопытных заполняют площадь. Одни кричат: «Ура, Константин!» Другие: «Ура, Константин и конституция!» Они думают, что конституция – имя жены Константина. Напротив мятежников выстраиваются войска, присягнувшие Николаю. Новый император лично прибывает на Сенатскую площадь, Граф Милорадович, генерал-губернатор Петербурга, уговаривает солдат разойтись, но падает, смертельно раненый выстрелом из пистолета. Кавалергарды, верные новому царю, наступают на ряды восставших, но их кони скользят по обледенелой земле, а беглый ружейный огонь заставляет отступить. Тогда Николай скрепя сердце соглашается пустить в ход артиллерию. Нескольких залпов картечи достаточно, чтобы рассеять и любопытных, и мятежников. В одно мгновение стройные ряды солдат дрогнули, началось беспорядочное бегство. Николай, став хозяином положения, пишет брату: «Дорогой, дорогой Константин, ваша воля исполнена: я – император, но какой ценой, великий Боже, ценой крови моих подданных». Той же ночью по его приказу начинаются аресты. Имена главарей известны Следственной комиссии от доносчиков. Сто двадцать заговорщиков брошены в тюрьмы и предстают перед Верховным судом, составленным из членов Государственного совета, Сената и Синода. Трибунал приговаривает пятерых вождей к смертной казни через повешение (*К смертной казни приговорены Павел Пестель, Сергей Муравьев-Апостол, Михаил Бестужев-Рюмин, Кондратий Рылеев и Петр Каховский.), остальных к каторжным работам в Сибири. Так заканчивается дело тех, кого уже называют «декабристами». Высмеивая благородные иллюзии этих революционеров, большинство которых принадлежит к знатнейшим русским фамилиям, граф Ростопчин острит: «Обыкновенно сапожники устраивают революции, чтобы сделаться господами, а у нас господа захотели сделаться сапожниками».

Анри Труайя. «Александр I. Северный сфинкс».

* * *

 

«Николай I на Сенатской площади 14 декабря 1825 года».

"Николай I на Сенатской площади 14 декабря 1825 года".

 

Неизвестный художник.
«Николай I».
1826.

Неизвестный художник. "Николай I". 1826.

Арестованных мятежников отвозили сначала в Зимний дворец, оттуда в крепость. Революции редко происходят на глазах у тех коронованных особ, которых революционеры пытаются свергнуть, а Николай Павлович был в самой гуще мятежных войск, сам защищал от них свою корону, свой дворец, свою семью, свое государство. Немудрено, что, когда началось судебное следствие, он и в нем принял близкое, хотя уже не руководящее, участие. Он присутствовал на первом ночном опросе декабристов. Большинство из них он лично знал, отправлял с ними полковую службу, танцевал с ними на балах, вместе ухаживал за хорошенькими женщинами. Теперь эти офицеры, которые не раз несли во дворце охранную службу, стояли перед царем со связанными руками, как преступники. Это была уже не гвардия, это были враги, чьи пули за несколько часов перед тем свистали вокруг царской головы. Можно ли удивляться, что в эту ночь Николай осыпал их упреками и угрозами.

Из дворца их везли через Неву в крепость. Николай из своих окон видел ее кирпичные стены, за которыми в мрачных, сырых казематах сидели пленные декабристы, для одних – герои, для Царя – враги отечества. Сурово расправился он с мятежниками. Но 30 лет спустя, когда Севастопольская кампания открыла ему глаза на хищения, на взятки, на злоупотребления в армии и администрации, которые прятались под покровом самодержавного великолепия и льстивой лжи, Николай с горечью сказал:

– Мои друзья декабристы никогда бы этого не сделали.

Он признавал их честность, но был враждебен их политическим идеям, считал их безумцами и государственными преступниками.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Неизвестный художник.
«Коронация Николая I в Успенском соборе в Москве».
Первая половина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. "Коронация Николая I в Успенском соборе в Москве". Первая половина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный гравёр.
«Коронация Николая I».
Около 1826.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный гравёр. "Коронация Николая I". Около 1826. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Луи Куртэн, Жан Виктор Адам.
«Коронация Николая I в Успенском соборе в Москве».
1828.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Луи Куртэн, Жан Виктор Адам. "Коронация Николая I в Успенском соборе в Москве". 1828. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

«Народное празднество на девичьем поле во время коронации Николая I в 1826 году».

На приезжих из деревни коронационная Москва производила ошеломляющее впечатление. В один день с Пушкиным туда приехал С. Т. Аксаков. Он писал: «Москва еще полна гостей, съехавшихся на коронацию со всей России, из Петербурга, из Европы, гудела в тишине темной ночи. Десятки тысяч экипажей, скачущих по мостовым, крик и говор еще не спящего четырехсоттысячного населения производили такой полный хор звуков, который нельзя передать никакими словами. Над всей Москвой стояла беловатая мгла, сквозь которую светились миллионы огоньков. Бледное зарево отражалось в темном куполе неба, и тускло сверкали в нем звезды. В эту столичную тревогу, вечный шум, гром, движение и блеск переносил я из спокойной тишины деревенского уединения скромную судьбу мою и моей семьи».

Москва всегда умела и любила праздновать. Приезд двора и коронация дали для этого отличный повод. Русская знать и иностранные послы соперничали между собой в пышности приемов. Долго шли споры о том, кто лучше принял Царя – английский посол – герцог Девонширский – или посол французский, герцог Рагузский? У кого ярче были освещены палаты, где искуснее играли крепостные музыканты, у князя Юсупова или у графини Анны Орловой-Чесменской? Она разослала более тысячи приглашений. Такого количества танцоров ее зала не могла вместить. Графиня велела настлать паркет в огромном манеже, где ее отец объезжал своих знаменитых рысаков. Одной из главных трудностей приемов было освещение. Вся Москва говорила о том, что в манеже графини Орловой горело более 7000 свечей, да еще восковых.

Она воскресила пышность Екатерининских дней, устроила все так роскошно, что суровый монах Фотий, под духовной властью которого спасала свою душу скромная, аскетически набожная дочь вельможи, велел ей после бала омыть грех светских утех усердными молитвами и сугубо щедрыми вкладами в монастырские церкви.

На этот бал Пушкин уже, вероятно, попал. Он упомянул о нем во французском письме к П. А. Осиповой, где описал гуляние, устроенное для народа:

«Сегодня, 15 сент., у нас большое народное гулянье. На Девичьем поле поставлено три версты столов, пироги поставляют саженями, как дрова. Так как пироги пекли несколько недель тому назад, их будет трудно проглотить и переварить, но почтенной публике предоставят фонтаны вина, чтобы их размочить» (15 сентября 1826 г.).

Коронационные празднества завершились колоссальным фейерверком. Все небо над Москвой горело огнями. Было сразу пущено 140 тысяч ракет, которые огненными буквами чертили над головой Царя и Царицы их вензеля. Этими огненными потехами завершилась официальная программа. Двор уехал в Петербург.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Иван Андреевич Винберг?
«Портрет императора Николая I».
1826-1830.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Иван Андреевич Винберг? "Портрет императора Николая I". 1826-1830. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Экономный государь

Не знаю, кто сказал государю, что я хорошо играю в карты, но на одном из вечеров Николай I подошёл ко мне и попросил разрешения сесть рядом. Партнёры бывают в претензии, что он плохо играет в карты, объяснил своё желание Николай Павлович. Я, признаться, сомневалась, что он будет следовать моим советам, однако постаралась сделать всё, что в моих силах. Игра государем была проиграна, а его партнёр граф С. Ф. Апраксин выразил своё недовольство. Прошло какое-то время. Однажды государь вошёл в кабинет императрицы, где граф Шувалов монотонно читал вслух какую-то книгу. Я поинтересовалась, почему он лишает себя удовольствия играть в карты.

- Я больше не играю! – решительно ответил государь и объяснил причину: - Я распорядился подать счёт своего проигрыша и, увидев, что проиграл три тысячи рублей, дал себе слово больше никогда не играть. Скольким бедным семьям этими деньгами можно было оказать помощь!

Я не удержалась и сказала: мол, неужели ради своего отдыха и развлечения государь не может себе позволить издержать такую небольшую сумму?!

- Нет, - отрезал государь, - я считаю это грехом.

С этого дня он действительно никогда больше не играл.

Из воспоминаний М. А. Паткуль. «Чудеса и приключения» №10 2011 год.

* * *

 

Неизвестный гравёр.
Десять крупных медальонов на одном листе с портретами Николая I, Александры Федоровны и великих князей и княжен.
1827.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный гравёр. Десять крупных медальонов на одном листе с портретами Николая I, Александры Федоровны и великих князей и княжен. 1827. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Януарий Суходольский.
«Николай I делает смотр войскам под Варной в 1827 году».
1828-1830-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Януарий Суходольский. "Николай I делает смотр войскам под Варной в 1827 году". 1828-1830-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Каждое утро, после молитвы, имел обыкновение играть военную зорю на корнет-а-пистоне. Считал себя музыкантом; любил сочинять военные марши. На Потсдамских маневрах мастерски трубил сигналы, пока рота его высочества, Прусского наследного принца, производила учение на площади.

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

«Николай I на биваках».
Народная картинка.
1829.

"Николай I на биваках". Народная картинка. 1829.

Вот интересное свидетельство прусского канцлера Бисмарка: «Как он ‹Николай› понимал свои отношения с собственными подданными, явствует из одного факта, о котором рассказал мне сам Фридрих-Вильгельм IV. Император Николай попросил его прислать двух унтер-офицеров прусской гвардии для прописанного врачами массажа спины, во время которого пациенту надлежало лежать на животе. При этом он сказал: «С моими русскими я всегда справлюсь, лишь бы я мог смотреть им в лицо, но со спины, где глаз нет, я предпочел бы все же не подпускать их». Унтер-офицеры были предоставлены без огласки этого факта, использованы по назначению и щедро вознаграждены. Это показывает, что, несмотря на религиозную преданность русского народа своему царю, император Николай не был уверен в своей безопасности с глазу на глаз даже с простолюдином из числа своих подданных; проявлением большой силы характера было то, что он до конца своих дней не дал этим переживаниям сломить себя» (*Бисмарк О. Мысли и воспоминания. М, 1940. Т. 1. С. 159.).

Ближайшие друзья и помощники императора на всем протяжении его царствования - по преимуществу дворяне немецкого происхождения. Своим он мало доверял или не доверял вовсе, выразив свой подход к подбору кадров предельно лаконично: «Российские дворяне служат России, немецкие - мне».
Главноуправляющими в Российской империи стали в ту эпоху Бенкендорф, Нессельроде, Клейнмихель и другие…

Виктор Лопатников. «Горчаков».

* * *

 

«Николай I объявляет своей гвардии о восстании в Польше (1830 год)».

"Николай I объявляет своей гвардии о восстании в Польше (1830 год).

 

Илья Ефимович Репин.
«Император Николай I и императрица Александра Фёдоровна».
1907-1908.

Илья Ефимович Репин. "Император Николай I и императрица Александра Фёдоровна". 1907-1908.

Николай I женился по любви и с женой жил очень дружно. Но он любил болтать с хорошенькими женщинами, танцевать с ними, кокетничать, возбуждать между ними соревнование, дразнить их, интриговать на маскарадах, до которых он был большой охотник. В Пушкинскую эпоху у него как будто еще не было любовных связей. Во всяком случае, молва еще не называла ни одного имени.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

«Николай с дочерью Марией Николаевной во время прогулки по Дворцовой набережной».

"Николай с дочерью Марией Николаевной во время прогулки по дворцовой набережной".

 

Перрго.
«Портрет великой княжны Александры Николаевны (1825-1844), дочери императора Николая I».
Вторая четверть XIX века.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Перрго. "Портрет великой княжны Александры Николаевны (1825-1844), дочери императора Николая I". Вторая четверть XIX века. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

 

Перрго.
«Портрет великой княжны Ольги Николаевны (1822-1892), дочери императора Николая I».
Вторая четверть XIX века.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Перрго. "Портрет великой княжны Ольги Николаевны (1822-1892), дочери императора Николая I. Вторая четверть XIX века. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный художник.
«Силуэт: Николай I принимает парад Инженерного училища у Михайловского замка».
Первая половина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. "Силуэт: Николай I принимает парад Инженерного училища у Михайловского замка". Первая половина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный художник.
«Силуэт: Николай I и великий князь Михаил Павлович на маневрах артиллерийского кадетского корпуса».
Первая половина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. "Силуэт: Николай I и великий князь Михаил Павлович на маневрах артиллерийского кадетского корпуса". Первая половина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный художник.
«Силуэт: переправа кадетов через реку в присутствии Николая I и великого князя Михаила Павловича».
Первая половина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. "Силуэт: переправа кадетов через реку в присутствии Николая I и великого князя Михаила Павловича". Первая половина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный литограф.
«Кадет 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1828 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Кадет 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1828 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

«Пятнадцатого декабря в корпус неожиданно приехал государь Николай Павлович…»" Молодой царь, еще не избавившийся от смертельного страха, вошел в длинную залу, сурово насупясь, выслушал рапорт Перского, скрипнул сапогами перед строем, и все замерло под его холодным взглядом. Пытаясь придать голосу покровительственно-отеческие ноты, царь выкрикнул:

- Здорово, дети!

Прошла секунда, другая, и вот уж время, нужное для того, чтоб кадеты набрали воздуха и дружно гаркнули: «Здравия! Желаем! Ваше! Императорское! Величество!» - кончилось. Строй безмолвствовал.

Роман? Досужее литературное преувеличение? Ничуть! У меня в блокноте сохранилась выписка из записок другого воспоминателя: «При первом посещении государем 1-го корпуса на его приветствие: „Здорово, дети!“ - ответили глубоким молчанием».

Воображаю, как царь сменился в лице, плечи его опустились и он в гневном недоумении взглянул на директора корпуса, который обвел умоляющим взглядом старших воспитанников и нашелся - тихо и спокойно пояснил царю, что его воспитанники приучены отвечать на уставное приветствие:

- Здравствуйте, кадеты!

Строй ответил как положено, а государь, по Лескову, изволил громко сказать:

- Здесь дух нехороший!

- Военный, ваше величество, - отвечал полным и спокойным голосом Перский.

- Отсюда Рылеев и Бестужев! - по-прежнему с неудовольствием сказал император.

- Отсюда Румянцев, Прозоровский, Каменский, Кульнев - все главнокомандующие, и отсюда Толь, - с тем же неизменным спокойствием возразил, глядя открыто в лицо государя, Перский.

Негодование, выражавшееся на лице государя, не изменилось, но он ничего более не сказал и уехал…

Царь жестоко отомстил кадетам за безмолвный протест. Провинившихся в малой степени начали сажать в карцер. По воспоминаниям одного из воспитанников корпуса, напечатанным спустя много лет в «Русской старине», «заключенного содержали на хлебе и воде»… «спал он на жестком матраце без простыни и одеяла», а фельдфебели, унтер-офицеры, дежурные и ротные командиры получили «право оставлять без сбитня, обеда или ужина, класть на доски, ставить в угол и даже на колени, брать за уши и давать затрещины».

Владимир Чивилихин. «Память». Собрание сочинений в 4-х томах. Москва, «Современник». 1985 год.

* * *

 

Неизвестный литограф.
«Кадет 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Кадет 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный литограф.
«Кадет гренадерской роты 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Кадет гренадерской роты 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный литограф.
«Обер-офицер 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Обер-офицер 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1832 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный литограф.
«Штаб- и обер-офицеры 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1833 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Штаб- и обер-офицеры 1-го кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1833 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Неизвестный литограф.
«Кадет и портупей-прапорщик 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1833 году».
1833.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный литограф. "Кадет и портупей-прапорщик 1-го Кадетского корпуса в царствование императора Николая I в 1833 году". 1833. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Алексей Киашенко.
«Николай I награждает Сперанского за составление 'Свода законов'».
1833.

Алексей Кившенко. "Николай I награждает Сперанского за составление "Свода законов". 1833.

 

А. Поляков.
«Николай I».
1834.

А. Поляков. "Николай I". 1834.

Николай I, утвердивший, как мы знаем, проект храма Христа Спасителя и выбравший место для его строительства, безжалостно снес с этого места древний Алексеевский монастырь с прекрасным шатровым храмом XVII века. О нем теперешние москвичи уже не могут помнить и жалеют храм Христа Спасителя, как жалели старые москвичи времен его почти полувекового строительства о более ценном архитектурном памятнике, уничтоженном неограниченной монаршей волей Николая Романова.

Владимир Чивилихин. Память. Собрание сочинений в 4-х томах. Москва, «Современник». 1985 год.

* * *

 

Вильгельм Карл Ульрих.
«Портрет Николая I».
1830-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Вильгельм Карл Ульрих. "Портрет Николая I". 1830-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Не сохранилось достоверных свидетельств об августейших эмоциях при получении этих известий, но допускаю, что в те минуты царь мог даже скорбно вздохнуть и, как бы напоминая окружающим о бремени государственных забот, тотчас похолодеть глазами, которые Александр Герцен назвал «зимними», а Лев Толстой - «оловянными». Великий наш поэт Федор Тютчев написал послед ему:

Не богу ты служил и не России,
Служил лишь суете своей,
И все дела твои, и добрые и злые, -
Все было ложь в тебе, все призраки пустые.
Ты был не царь, а лицедей.

Владимир Чивилихин. «Память». Собрание сочинений в 4-х томах. Москва, «Современник». 1985 год. Т. 4. Стр. 4-5.

* * *

 

Плакетка с портретом императора Николая I. (с оригинала Франца Крюгера, 1835 г.).
Вторая четверть XIX века.
Императорский фарфоровый завод.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Плакетка с портретом императора Николая I (с оригинала Франца Крюгера, 1835 г.). Вторая четверть XIX века. Императорский фарфоровый завод. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Царь - самодержец в своих любовных историях, как и в остальных поступках; если он отличает женщину на прогулке, в театре, в свете, он говорит одно слово дежурному адъютанту. Особа, привлекшая внимание божества, попадает под надзор. Предупреждают супруга, если она замужем; родителей, если она девушка, - о чести, которая им выпала. Нет примеров, чтобы это отличие было принято иначе, как с изъявлением почтительнейшей признательности. Равным образом нет еще примеров, чтобы обесчещенные мужья или отцы не извлекали прибыли из своего бесчестья. - "Неужели же царь никогда не встречает сопротивления со стороны самой жертвы его прихоти?" -спросил я даму, любезную, умную и добродетельную, которая сообщила мне эти подробности. - "Никогда! - ответила она с выражением крайнего изумления. - Как это возможно?" - "Но берегитесь, ваш ответ дает мне право обратить вопрос к вам". - "Объяснение затруднит меня гораздо меньше, чем вы думаете; я поступлю, как все. Сверх того, мой муж никогда не простил бы мне, если бы я ответила отказом".

АХ. ГАЛЛЕ ДЕ КЮЛЬТЮР. Ach. Gallet de Kultur. Le tzar Nicolas et la sainte Russie, Paris, 1855, page 202.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

 

Евгений Алексеевич Устинов.
«Пушкин, Натали, Николай I».

Евгений Алексеевич Устинов. "Пушкин, Натали, Николай I".

Первая встреча Пушкина с новым царем была обставлена с наполеоновской театральностью, точно кто-то умышленно старался поразить впечатлительное воображение поэта.

Пушкина стремительно выхватили из его тихого Михайловского, заставили три дня и три ночи скакать без остановки по таким скверным дорогам, что его коляска едва выдержала эти семьсот верст. На четвертый день, восьмого сентября утром, он был в Москве. Сопровождавший его фельдъегерь не дал ему заехать ни в гостиницу, ни к дядюшке, Василию Львовичу, а доставил прямо в Кремль, в канцелярию дежурного генерала Потапова. Там его продержали до четырех часов и немытого, небритого, усталого доставили в Чудов монастырь, где жил Николай Павлович…

В тот день вечером был бал у французского посла маршала Мармона, герцога Рагузского. Там Николай сказал Блудову, который из Арзамасца превратился уже в сановника:

«Знаешь, я нынче долго разговаривал с умнейшим человеком в России. Угадай, с кем?»

Видя недоумение на лице Блудова, Николай с улыбкой пояснил:

«С Пушкиным».

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

Император Николай был очень живого и веселого нрава, а в тесном кругу даже и шаловлив. При дворе весьма часто бывали, кроме парадных балов, небольшие танцовальные вечера, преимущественно в Аничкинском дворце, составлявшем личную его собственность еще в бытность великим князем. На эти вечера приглашалось особое привилегированное общество, которое называли в свете "аничковским обществом" и которого состав, определявшийся не столько лестницею служебной иерархии, сколько приближенностью к царственной семье, очень редко изменялся. В этом кругу оканчивалась обыкновенно масленица и на прощание с нею в folle journee//безумный день (фр.)//, завтракали, плясали, обедали и потом опять плясали. В продолжение многих лет принимал участие в танцах и сам государь, которого любимыми дамами были: Бутурлина, урожденная Комбурлей, княгиня Долгорукая, урожд. графиня Апраксина, и, позже, жена поэта Пушкина, урожденная Гончарова.

Граф М. А. КОРФ. Из записок. Рус. Стар., 1899, т. 99, стр. 8.

Викентий Вересаев. Пушкин в жизни.

* * *

Отношения (Николая) к жене Пушкина. Сам Пушкин говорил Нащокину, что (Николай), как офицеришка, ухаживает за его женою; нарочно по утрам по нескольку раз проезжает мимо ее окон, а ввечеру, на балах, спрашивает, отчего у нее всегда шторы опущены. Сам Пушкин сообщал Нащокину свою совершенную уверенность в чистом поведении Нат. Ник-ны.

П. В. НАЩОКИН по записи БАРТЕНЕВА. Рассказы о Пушкине, 45.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

Под конец жизни Пушкина, встречаясь часто в свете с его женою, которую я искренно любил и теперь люблю, как очень добрую женщину, я раз как-то разговорился с нею о комеражах (сплетнях), которым ее красота подвергает ее в обществе; я советовал ей быть сколько можно осторожнее и беречь свою репутацию и для самой себя, и для счастия мужа, при известной его ревности. Она, верно, рассказала это мужу, потому что, увидясь где-то со мною, он стал меня благодарить за добрые советы его жене. - Разве ты и мог ожидать от меня другого? - спросил я. - Не только мог, - ответил он, - но, признаюсь откровенно, я и вас самих подозревал в ухаживании за моею женою. Это было за три дня до последней его дуэли.

Имп. НИКОЛАЙ I по рассказу бар. М. А. КОРФА. Записки. Рус. Стар., 1900, т. 101, 574. Ср. Рус. Стар. 1899, т. 99, стр. 311.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

Николай I, как и его шеф жандармов, как его министр просвещения, считал «излишние почести» нежелательными.

Царь послал умирающему поэту милостивую записку, где назвал его любезным другом. Он несколько раз справлялся о его здоровье. После его кончины он проявил исключительную щедрость к семье, велел заплатить за Пушкина 100 000 рублей долгу. Назначил вдове и детям хорошую пенсию, приказал единовременно выдать ей 10 000 рублей и издать сочинения Пушкина на казенный счет. Все это он сделал. Но когда Жуковский предложил перечислить все эти милости в особом рескрипте на смерть Пушкина, как составлял он когда-то рескрипт на смерть Карамзина, Николай отказал.

– Я не могу сравнить Пушкина с Карамзиным. Мы насилу довели его до смерти христианской, а Карамзин умирал, как ангел.

Царь тут же высказал Жуковскому свое неудовольствие, что Пушкина положили в гроб во фраке, а не в камер-юнкерском мундире.

– Небось по совету Вяземского?

– Нет. По желанию вдовы, – пояснил Жуковский.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Евгений Алексеевич Устинов.
«Пушкин, Натали, Николай I».

Евгений Алексеевич Устинов. "Пушкин, Натали, Николай I".

Лет двадцать назад в Московский Исторический музей пришел какой-то немолодой человек и предложил приобрести у него золотые закрытые мужские часы с вензелем Николая I. (Передаю это со слов В. А. Городцова, который при этом присутствовал). Запросил этот человек за часы две тысячи руб. На вопрос, почему он так дорого их ценит, когда такие часы с императорским вензелем не редкость, принесший часы сказал, что часы эти особенные. Он открыл заднюю крышку: на внутренней стороне второй крышки была миниатюра -портрет Наталии Николаевны Пушкиной. По словам этого человека, дед его служил камердинером при Николае Павловиче; часы эти находились постоянно на письменном столе; дед знал их секрет, и когда Николай I умер, взял эти часы, "чтобы не было неловкости в семье". Часы почему-то не были приобретены в Исторический музей. И так и ушел этот человек с часами, и имя его осталось неизвестным.


АННА НИК. ВУЛЬФ - бар. Е. Н. ВРЕВСКОЙ, 14 дек. стр. 267.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

Постоянная царская милость служила лучшей эгидой против зависти врагов. Те самые люди, которые беспощадно клеймили Наталью Николаевну, заискивающе любезничали, напрашивались на приглашения, - в особенности, когда в городе стало известно, как сам царь назвался к отцу на бал... Мать задумала устроить вечеринку в полковом интимном кругу... Когда отец был у царя на докладе, Николай Павлович по окончании аудиенции сказал ему: - "Я слышал, что у тебя собираются танцовать? Надеюсь, что ты своего шефа не обойдешь приглашением"... Государь, прибыв в назначенный час, в разговоре с матерью осведомился, как поживает его крестница (автор этих воспоминаний), и она рассказала ему о моем детском горе, что мне не довелось его увидеть (девочку уже уложили спать). - "Узнайте, спит ли она? если нет, то я сейчас пойду к ней"... Государь взял меня на руки, расцеловал в обе щеки, ласково поговорил со мною, но что он мне сказал, я не помню.

А. П. АРАПОВА. Новое время, 1908, № 11442.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

Когда исполнилось двадцатипятилетнее чествование шефства императора Николая Павловича конногвардейским полком, - П. П. Ланской, бывший в то время полковым командиром, испросил у государя разрешения поднести альбом в память этого события. Государь дал свое согласие, выразив при этом желание, чтобы во главе альбома был портрет Наталии Николаевны Ланской, как жены командира полка. Желание его было исполнено. Портрет Нат. Ник. был нарисован известным в то время художником Гау. С тех пор этот альбом хранится в Зимнем дворце.

А. П. АРАПОВА, Новое Время, 1908, № 11446, иллюстр. прил.

Викентий Вересаев. «Пушкин в жизни».

* * *

 

Франц Крюгер.
«Портрет императора Николая I».
1836.

Франц Крюгер. "Портрет императора Николая I". 1836.

С началом царствования Николая I при дворе начался золотой век любви к домашним животным. Самым известным псом императора был умнейший серебристый пудель Гусар. Преданный друг не отходил от своего хозяина и иногда даже работал посыльным: если Николай I хотел кого-либо подозвать, то он лишь называл имя. Гусар сам находил нужную персону, дергал за полу и приводил к императору.

Этим штукам он был научен с детства, ведь прежде, чем стать императорским псом Гусаром, он был ученым псом Монито, который выступал в цирке Карлсбада. Слава о талантливом артисте дошла до русского посланника в Вене Д. П. Татищева. Он приобрел знаменитость и преподнес Николаю I. Кстати, по сложившейся традиции, личных собак императоры обычно не покупали, они их, как правило, получали в дар от придворных, родственников, верноподданных, поклонников, друзей.

Позже в Александровском саду в Царском Селе была установлена бронзовая памятная скульптура «Монито», около нее хоронили императорских собак. При последнем императоре место кладбища поменяли, разместив его на детском острове Александровского парка.

Все императоры сами кормили своих собак, гуляли с ними, играли. Это подтверждают многочисленные дневниковые записи и воспоминания современников. Например, фрейлина двора А. О. Смирнова-Россет долго наблюдала за Николаем I, бросавшим в пруд платок для своего ирландского ретривера, а тот с восторгом его приносил хозяину.

Это было как раз в день казни декабристов, император явно нервничал. Пес понятия не имел о тревогах хозяина и очень растерялся, когда император, получивший наконец известие о свершившемся событии, поспешно ушел во дворец. Пришлось псу положить платок к ногам лакея.

«Боги, люди, собаки». Санкт-Петербург, «Арка». 2010 год.

* * *

При императоре Николае I царские псовые охоты опять вошли в обиход двора. Императорская псарня, со времен Елизаветы Петровны размещавшаяся в Санкт-Петербурге на Фонтанке, близ Обуховского моста, в 1828 году получила новое помещение в Петергофе. Так называемую «охотничью слободу» спроектировал Иосиф Шарлемань. При псарне имелись две бани: одна – «для соблюдения в людях должной чистоты и опрятности», другая – для мытья собак.

Помимо псов, зачисленных в штат императорской охоты, в охотничьей слободе жили и собственные собаки членов августейших фамилий. Их содержание оплачивалось из личных средств императора. В описи 1847 года значатся: водолаз (ньюфаундленд) Гектор и щенок пуделя (имя не указано) Николая I Павловича, две шарлотки (карликовые пудели), принадлежавшие императрице Александре Федоровне, и 19 собак цесаревича Александра Николаевича.

«Боги, люди, собаки». Санкт-Петербург, «Арка». 2010 год.

* * *

 

Жан Виктор Адам.
«Николай I, император Всероссийский».
1830-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Жан Виктор Адам. "Николай I, император Всероссийский". 1830-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

С подобной проблемой в начале XIX века столкнулся Николай I, когда неожиданно для себя обнаружил в государственном аппарате немало людей без роду без племени, малограмотных, а то и вовсе необразованных, из бывших крепостных. Оказалось, что помещики, предвидя крестьянскую реформу и желая иметь своих людей во власти, давали своим крепостным вольную с одной только целью: заранее определить их где-либо в чиновничьем аппарате… Николай I был в ярости. Тогда, в запальчивости, он поставил своей целью знать в лицо каждого госчиновника, так же как он знал каждого офицера. Помимо прочего, Николай 1 обратил внимание на то обстоятельство, что законы, уложения и инструкции составлялись с таким расчетом, чтобы было совершенно необходимо их толкование, которое получали, дав чиновнику взятку. Борьба самодержца со взяточничеством, носившая на первых порах весьма решительные формы, обернулась небывалым разрастанием бюрократического аппарата.

Виктор Лопатников. «Горчаков».

* * *

 

Жан Виктор Адам.
«Николай I, император Всероссийский».
1830-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Жан Виктор Адам. "Николай I, император Всероссийский". 1830-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Строгости цензуры в николаевское время превосходили всякое вероятие. Кроме главной цензуры существовало около 20 специальных. Требовалось исключительно счастливое расположение звезд, чтобы книга беспрепятственно прошла сквозь Сциллу и Харибду цензоров. И даже те произведения, которым удалось увидеть свет, могли быть изъяты и уничтожены: существовал еще один орган - «Комитет 2 апреля 1848 года для надзора за печатью и наблюдающих за нею учреждений», то есть надзор над надзирающими…
Эти обстоятельства приводили в состояние особой тревоги цензоров, которым приходилось прочитывать произведения «от корки до корки». Разумеется, это было беспокойство за собственную судьбу и карьеру. «Страшный умысел», «злые козни» мерещились им и в безобидных сказках для детей, и в сугубо научных исследованиях. У правительственных чиновников, призванных контролировать литературный процесс и, следовательно, нести ответственность за его «чистоту», постепенно стало вызывать раздражение само писательское дело. С. С. Уваров, министр народного просвещения в годы правления Николая I, искренне хотел, чтобы «русская литература прекратилась», а сам главный цензор желал бы «вывести романы из России, чтобы никто не читал романов». А. В. Никитенко писал в 1830 году в своем дневнике: «Истекший год вообще принес мало утешительного для просвещения в России. Над ним тяготел унылый дух притеснения. Многие сочинения в прозе и стихах запрещались по самым ничтожным причинам, можно сказать, даже без всяких причин, под влиянием овладевшей цензорами паники» (*Никитенко А. В. Дневник. В 3 т. Л., 1955. Т. 1. С. 95.).

Лицейскому другу Пушкина и Горчакова талантливому поэту и литератору А. А. Дельвигу в том же 1830 году запретили издавать «Литературную газету», его любимое детище, что буквально подкосило его. Поэт тяжело заболел и вскоре умер.

«Предписания», «предупреждения в неблагомыслии и неблагонадежности», запреты на печатание, закрытие изданий, аресты и полицейский надзор - такие методы применялись властью для усмирения общественной мысли. Жертвами становились литераторы, издатели и даже сами цензоры, пропустившие в печать не только произведения, но и отдельные строки, допускающие произвольное толкование текста… Однако именно в эти мрачные годы вышли в свет творения Пушкина, Лермонтова, Грибоедова, Некрасова, Белинского. Именно в этих условиях читающая публика получила возможность приобрести в книжных магазинах Петербурга поэму Гоголя «Мертвые души» (1842), роман Лажечникова «Опричник» (1843), повести Герцена «Кто виноват?» (1845), Достоевского «Бедные люди» (1846), Григоровича «Антон Горемыка» (1847), Гончарова «Сон Обломова» (1849), Салтыкова-Щедрина «Запутанное дело» (1848), Тургенева «Месяц в деревне» (1850). Стало быть, и в цензурном ведомстве были люди просвещенные, находившие в себе мужество с риском для собственной карьеры брать на себя немалую ответственность.

Виктор Лопатников. «Горчаков».

* * *

 

«Император Николай I верхом на лошади».
XIX век.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

"Император Николай I верхом на лошади". XIX век. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Разве был после Николая I хотя бы один правитель или власть имущий, гордившийся тем, что он — инженер? У нас этого государя представляют личностью в значительной степени одиозного типа, символом тупой реакции. Но как раз при нём развернулась в полной мере политика народного просвещения. В центральной России для крестьян были открыты первые волостные начальные народные училища. В городах же политика Николая Павловича была направлена на преимущественное развитие специальных технических учебных заведений. Именно Николай I заложил основы инженерного образования в России, хотя, как водится, плодов этого труда сам уже не увидел.

Анатолий Вассерман, Нурали Латыпов. «Самые интересные факты, люди и казусы всемирной истории, отобранные знатоками».

* * *

 

«Николай I, Александра Фёдоровна и Константин Николаевич в море на прогулке».
Литография с оригинала Г. Дау.
1830-1840-е.

"Николай I, Александра Фёдоровна и Константин Николаевич в море на прогулке". Литография с оригинала Г. Доу. 1830-1840-е.

 

Генрих Шмид.
«Конные портреты императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны».
1842.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Генрих Шмид. "Конные портреты императора Николая I и императрицы Александры Фёдоровны". 1842. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Василий Тимм.
«Портрет императора Николая I на коне».
1840.

Василий Тимм. "Портрет императора Николая I на коне". 1840.

«Множество масок, но нет лица», – сказал о нем кто-то.

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

Франц Крюгер.
«Николай I со свитой».

Франц Крюгер. "Николай I со свитой".

У Николая Павловича было много властности в осанке, в манерах, в характере. Его предшественник был несравненно мягче. Братья не были похожи ни по внешности, ни по взглядам. И воспитание они получили разное. Александр, любимый внук Екатерины, рос около нее, в атмосфере просвещенного абсолютизма, в которую его воспитатель, республиканец Лагарп, вносил свою политическую романтику. Младшие великие князья, Николай и Михаил, росли в Гатчине, в резиденции Павла Петровича. Их воспитателем был немецкий офицер Ламсдорф (впоследствии граф). Павел Петрович, единственный сын Екатерины, страстно любил формы, парады, военные забавы. Все это Николай Павлович от отца унаследовал. Прорывалась в нем, пока он был только великим князем, отцовская грубость, отцовское пренебрежение к фрачникам. В следственном деле о декабристах Рылеев и Пущин названы «гнусного вида люди во фраках».

Николаю Павловичу едва минуло 16 лет, когда Наполеон вторгся в Россию. В походах Александра он, по молодости лет, не участвовал, хотя и умолял державного брата взять его в армию. Только приближаясь к Парижу, вызвал Александр братьев за границу.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

П. С. Иванов.
Автор оригинала Франц Крюгер.
«Император Николай I со свитой».
1835-1839.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

П. С. Иванов. Автор оригинала Франц Крюгер. "император Николай I со свитой". 1835-1839. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Маскарады были любимым развлечением светских людей, включая Николая I, который очень забавлялся, когда его интриговали, когда к нему подходило грациозное и таинственное домино. Если из-под черной полумаски виднелся нежный подбородок, блестели задорные молодые глаза, то Царь был не прочь, как тогда говорили, завязать интрижку. Конечно, под большим секретом.

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

А. Швабе.
«Николай I».
1843.

А. Швабе. "Николай I". 1843.

Жуковский этим не ограничился, пошел дальше, пробовал объяснить самому Царю, что Киреевский человек порядочный, за которого он ручается.

– А за тебя кто поручится? – угрюмо ответил Николай.

Жуковский был этими словами так оскорблен, что сказался больным, две недели не давал наследнику уроков. Если Царь не доверял воспитателю своего сына, близкому царской семье, бесконечно ей преданному, можно себе представить, с какой подозрительностью самодержец относился к Пушкину, духовную связь которого с декабристами он никогда не мог забыть. 

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Неизвестный художник.
«Николай I, принимающий рапорт генерал-адъютанта князя Алексея Яковлевича Лобанова-Ростовского».
Копия с одноименной картины А. И. Ладюрнера.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Неизвестный художник. "Николай I, принимающий рапорт генерал-адъютанта князя Алексея Яковлевича Лобанова-Ростовского". Копия с одноименной картины А. И. Ладюрнера. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Как, верно, помнит читатель (а может быть, уже и не помнит), государь Николай Павлович, входивший в самые микроскопические мелочи жизни, быта и даже облика своих подданных, регламентировал растительность на лице мужчин, строго определяя, кому усов носить не дозволяется, а кому они вменяются в неукоснительную обязанность. Поэтому, например, Пушкин с Жуковским как лица статские не имели права на это воинственное украшение, а Лермонтов, Марлинский, Полежаев и Тарас Шевченко на портретах глядят молодцами-усачами.

Анатолий Брусникин. «Герой иного времени».

* * *

 

Иван Васильевич Гудовский.
«Портрет императора Николая I».
1844.
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Иван Васильевич Гудовский. "Портрет императора Николая I". 1844. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

И Александр I, и Николай I всерьез и упорно намеревались освободить крестьян из крепостного состояния, отдавали распоряжения, создавали комиссии, составляли проекты, недвусмысленно выражали свою монаршую волю – но тут и монаршей воли оказалось недостаточно. Сплоченная каста, для которой крестьяне были единственным источником к существованию, не выказывала явного неповиновения, но неуклонно, не мытьем, так катаньем всякий раз проваливала императорские проекты...
   
Александр Бушков. «Екатерина II: алмазная золушка”.

* * *

 

И. А. Винберг.
«Портрет императора Николая I (1796-1860)».
Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

И. А. Винберг. "Портрет императора Николая I (1796-1860)". Государственный Русский музей, Санкт-Петербург.

Князь Ф. Н. Голицын, в царствование Екатерины игравший не последнюю роль, написал потом: «Но подобно, как человеческое тело имеет свою юность, зрелость, где все силы его и бодрость находятся в лучшем состоянии, а при старости начнет приходить в слабость; равно и государства, возвышаясь постепенно, находят, наконец, предел и с той точки уже начинают расстраиваться, ослабевать и к падению склоняться. Царствование Екатерины мнится, было высшей степенью славы России. Счастливым я себя поставляю, что жил в ее время и ей служил, и был очевидцем всей величественности и уважения, до которого достигло мое любимое Отечество».

Размышляя над этими строчками, я вдруг понял, что князь был абсолютно прав! Время Екатерины и в самом деле с полным на то правом может считаться самым славным временем России.

Павел I задумал массу серьезных, толковых преобразований, но мало что успел осуществить. Александр I страну, мягко скажем, не возвысил и к благоденствию не привел – и, перед тем как все же разбить Наполеона (совершив абсолютно не нужный России марш аж до Парижа), пережил позор отступления и гибели Москвы в огне. Николай I добился немалых успехов, олицетворяя тот же просвещенный абсолютизм, что и Екатерина – но под конец своего царствования допустил серьезные просчеты, вылившиеся в крымский позор. Александр II и новые территории присоединял, но особой пользы от этого страна не получила (что до Аляски, то ее самым идиотским образом навязали американцам, которые, в общем-то, и не выказывали особого желания покупать, так что пришлось раздать немалые взятки тамошним власть имущим). И войны выигрывал – но потом его неуклюжие дипломаты во главе с бездарностью Горчаковым так и не смогли превратить военные победы в политические выгоды. Царствование Александра III, если по совести, было не более чем консервацией определенного жизненного уклада. Николай II... Об этом ублюдке я писал много и аргументировано, так что возвращаться лишний раз нет совершенно никакой охоты.

Как ни крути, но выходит, что Голицын прав – более славного времени, чем «век золотой Екатерины» уже не было, и я в том отныне убежден целиком и полностью.
  
Александр Бушков. «Екатерина II: алмазная золушка”.

* * *

 

Штейн.
Автор оригинала Франц Крюгер.
«Портрет императора Николая I».
XIX век.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Штейн. Автор оригинала Франц Крюгер. "Портрет императора Николая I". XIX век. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Карл Карлович Пиратский.
«Николай I и цесаревич Александр Николаевич». 
1847.

Карл Карлович Пиратский. "Николай I и цесаревич Александр Николаевич". 1847.

 

«Николай I».

"Николай I".

 

П. С. Смирнов.
«Портрет императора Николая I».
1840-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

П. С. Смирнов. "Портрет императора Николая !". 1840-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

«Приезд Николая I с первым поездом Николаевской железной дороги в Москву 19 августа 1851 года. Встреча поезда главнокомандующим путей сообщения».

"Приезд Николая I с первым поездом Николаевской железной дороги в Москву 19 августа 1851 года. Встреча поезда главнокомандующим путей сообщения".

 

Константин Яковлевич Афанасьев.
«Портрет императора Николая I».
1852.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Константин Яковлевич афанасьев. "Портрет императора Николая I". 1852. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Франц Крюгер.
«Портрет Николая I».
1850.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Франц Крюгер. "Портрет Николая I". 1850. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Франц Крюгер.
«Портрет Николая I».
1852.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Франц Крюгер. "Портрет Николая I". 1852. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Егор (Георг) Иванович Ботман.
«Портрет императора Николая I».
1850-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Егор (Георг) Иванович Ботман. "Портрет императора Николая I". 1850-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

«Николай I».
Литография.

"Николай I". Литография.

 

Богдан Виллеваде.
«Николай I с цесаревичем Александром Николаевичем в мастерской художника в 1854 году».
1884.

Богдан Виллеваде. "Николай I с цесаревичем Александром Николаевичем в мастерской художника в 1854 году". 1884.

 

Егор (Георг) Иванович Ботман.
«Портрет Николая I».
1855.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Егор (Георг) Иванович Ботман. "Портрет Николая I". 1855. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Егор (Георг) Иванович Ботман.
«Портрет императора Николая I».
1856.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Егор (Георг) Иванович Ботман. "Портрет императора Николая I". 1856. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Егор (Георг) Иванович Ботман.
«Портрет императора Николая I».
1856.

Егор (Георг) Иванович Ботман. "Портрет императора Николая I". 1856.

Холера расплывалась по России, с Волги перекинулась на Москву, где въезд и выезд были запрещены. Эпидемия была сильная, напугавшая население и правительство. Вяземский писал из Остафьева Жуковскому: «Я живу под давлением единой, душной неразбиваемой мысли – холера у нас в Москве» (26 сентября 1830 г.).

В народе пошло брожение, местами переходившее в бунт. Врачей и начальство обвиняли в том, что они умышленно морят народ. Правительство стало издавать в Москве особую ведомость, «для сообщения верных сведений, необходимых в настоящее время для пресечения ложных и неосновательных слухов, кои производят безвременный страх и уныние». Редактировать эти ведомости было поручено Погодину. Это было ответственное поручение. Молодой поэт, А. С. Хомяков, писал Погодину: «Даже в 12-ом году не с большим нетерпением ждали газет, чем мы Ваших бюллетеней».

Чтобы поддержать спокойствие и поднять дух населения, Царь 29 сентября неожиданно приехал в Москву. Появление Царя в городе, где свирепствовала эпидемия, с которой тогда совершенно не умели бороться, произвело огромное впечатление. Народ окружал коляску Царя, становился на его пути на колени. Смелость Николая вызвала всеобщее восхищение. Насмешливый Вяземский, далеко не принадлежавший к его поклонникам, записал в дневнике:

«Приезд Николая Павловича в Москву точно прекраснейшая черта. Тут есть не только небоязнь смерти, но есть и вдохновение, и преданность, и какое-то христианское и царское рыцарство. Мы видали царей в сражении. – Это хорошо, – но тут есть военная слава, есть point d'honneur (*Дело чести (фр.).), нося военный мундир и не скидывая его показать себя иногда военным лицом. Здесь нет никакого упоения, нет славолюбия, нет обязанности. Выезд Царя из города, объятого заразою, был бы, напротив, естественным и не подлежал бы осуждению, следовательно приезд Царя в такой город есть точно подвиг героический. Тут уж не близь Царя – близь смерти, а близь народа – близь смерти».

Ариадна Тыркова-Вильямс. «Жизнь Пушкина». Том второй. 1824-1837.

* * *

 

Михаил Александрович Зичи.
«Портрет Николая I».
Серия портретов шефов и командиров Лейб-гвардии Гусарского полка, исполненная к 50-летнему юбилею Александра II как шефа полка.
1868.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Михаил Александрович Зичи. "Портрет Николая I". Серия портретов шефов и командиров Лейб-гвардии Гусарского полка, исполненная к 50-летнему юбилею Александра II как шефа полка. 1868. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Франсуа Жакоб.
«Портрет Николая I».
1840-1850-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Франсуа Жакоб. "Портрет Николая I". 1840-1850-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Владимир Дмитриевич Сверчков.
«Портрет императора Николая I».
1856.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Владимир Дмитриевич Сверчков. "Портрет императора Николая I". 1856. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Николай Егорович (Георгиевич)? Сверчков.
«Портрет императора Николая I в санях».
1850-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Николай Егорович (Георгиевич)? Сверчков. "Портрет императора Николая I в санях". 1850-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Николай I вообще нередко появлялся на петербургских улицах, и немного было столичных жителей, не знавших его в лицо. Поэт А. Н. Майков прекрасно запечатлен его рыцарственный образ в стихах:
  
Когда по улице в откинутой коляске,
Перед беспечною толпою едет он,
В походный плащ одет, в солдатской медной каске,
Спокойно-грустен, строг, и в думу погружен --
В нем виден каждый миг державный повелитель,
И вождь, и судья, России промыслитель,
И первый труженник народа своего.
  
С возмужанием и развитием государственной силы России, развивались в ней также искусства и литература. Мы уже знаем, какими замечательнейшими зданиями и памятниками обогатился Петербург в царствование Николая I. Не менее обогатились и музеи. Эрмитаж был перестроен и обращен в великолепнейшую галерею изящных искусств, куда поступило много новых приобретений. Важнейшие из них - картины Мурильо и Рубенса, "Мадонна д'Альба" Рафаэля, "Давид с головой Голиафа" Гвидо Рени, "Мария Магдалина" Тициана и другие. В Академии художеств построены галереи для выставок и коллекций. Лучшие произведения русских художников, преимущественно на исторические и военные сюжеты, постоянно покупались для музеев и дворцов; архитекторы, живописцы, ваятели были всегда заняты царскими заказами. При этих благоприятных условиях развились таланты Карла Брюллова, Бруни, Иванова, Айвазовского и других.

Сценическое искусство также пользовалось покровительством Николая I. При нем появились русские драматические произведения, до сих пор остающиеся лучшими в нашей литературе: "Горе от ума" Грибоедова, "Ревизор" и "Женитьба" Гоголя, "Борис Годунов" и другие произведения Пушкина. На сцене появились даровитые артисты -- Каратыгин, Мартынов, Самойлов, госпожа Самойлова. В то же время процветали итальянская опера, балет, французский и немецкий театры. В Большом театре несколько раз в году давались многолюдные маскарады, привлекавшие высшее столичное общество; эти маскарады иногда посещал сам государь. Вообще петербургская жизнь того времени, при дешевизне предметов необходимости и обилии развлечений, представлялась довольно веселой, в особенности в среде достаточных классов.

В. Г. Авсеенко. «История города Санкт-Петербурга в лицах и картинках».

* * *

 

Шмидт.
«Николай I в зимней повозке на Адмиралтейской площади Петербурга». 1830-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Шмидт. "Николай I в зимней повозке на Адмиралтейской площади Петербурга". 1830-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Карл Осипович Брож.
«Император Николай Павлович на улицах Петербурга».

Карл Осипович Брож. "Император Николай Павлович на улицах Петербурга".

 

Михаил Александрович Зичи.
«Николай I на строительных работах под Петербургом».
1853.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Михаил Александрович Зичи. "Николай I на строительных работах под Петербургом". 1853. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Автопортрет Николая I.

Автопортрет Николая I.

 

Эдуард Петрович Гау.
«Виды залов Зимнего дворца. Кабинет императора Николая I».
1860-е.

Эдуард Петрович Гау. "Виды залов Зимнего дворца. Кабинет императора Николая I". 1860-е.

 

Константин Андреевич Ухтомский.
«Виды залов Зимнего дворца. (Нижний) кабинет императора Николая I».
Середина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Константин Андреевич Ухтомский. "Виды залов Зимнего дворца. (Нижний) кабинет императора Николая I". Середина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

После кончины брата Александра переехал из Аничкина в Зимний дворец и жил здесь в строгом заключении, как под арестом, считая «неприличным показываться публике». Устроил себе кабинет-спальню в библиотеке бывшей половины короля Прусского, комнате, ближайшей к зале Государственного Совета, с которым соединялась она темным коридором.

Расположился, как на бивуаке. Комната была без углов, круглая. Узкая походная кровать неуютно поставлена рядом со стеклянным книжным шкапом; кожаный матрац набит сеном; к такому спартанскому ложу приучила его бабушка. На полу – открытый чемодан с бельем и платьем неразобранным. Единственный предмет роскоши – большое трюмо из красного дерева. У зеркала, на полочках – щетки, гребенки и склянка духов – «Parfum de la Cour» (*Аромат Двора (франц.)); тут же, на особой подставке – ружья, пистолеты, сабли, шпаги и корнет-а-пистон.

Кончив бриться, скинул старенькую шинель, служившую вместо халата, надел генеральский мундир измайловского полка, темно-зеленый, с красным подбоем и золотым шитьем из дубовых листиков.
Стоя перед зеркалом, одевался долго, медленно, тщательно, как молодая красавица на первый бал. Осматривался, оправляя каждую складку; с помощью Адлерберга затягивался, застегивался на все крючочки, петлички, пуговки. В мундире сделался еще длиннее, стройнее, тоньше, с выпяченною грудью, с талией в рюмочку, как молоденький прусский капрал – хоть сейчас на Потсдамский развод.

«Дмитрий Мережковский. «Царство Зверя. 14 декабря».

* * *

 

Неизвестный гравёр.
Изображение кабинета Николая I в Зимнем дворце.
1855.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Неизвестный гравёр. Изображение кабинета Николая I в Зимнем дворце. 1855. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Константин Андреевич Ухтомский.
«Угловая гостиная императора Николая I».
Середина XIX века.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Константин Андреевич Ухтомский. "Угловая гостиная императора Николая I". Середина XIX века. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

И. И. Шарлемань.
«Виды залов Зимнего дворца. Детская сыновей Николая I или Корабельная».
1856.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

И. И. Шарлемань. "Виды залов Зимнего дворца. Детская сыновей Николая I или Корабельная". 1856. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Константин Андреевич Ухтомский.
«Виды залов Зимнего дворца. Детская великих княжон Марии, Ольги и Александры, дочерей Николая I».
1837.

Константин Андреевич Ухтомский. "Виды залов Зимнего дворца. Детская великих княжон Марии, Ольги и Александры, дочерей Николая I". 1837.

 

Александр Иванович Зауервейд.
«Ахметка, карлик Николая I».

Александр Иванович Зауервейд. "Ахметка, карлик Николая I".

 

«Северный колосс».
Французская карикатура на Николая I и Крымскую войну.

"Северный колосс". Французская карикатура на Николая I и Крымскую войну.

 

Василий Фёдорович Тимм.
«Изображение умершего императора Николая I в его кабинете в Зимнем дворце».
1855.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Василий Фёдорович Тимм. "Изображение умершего императора Николая I в его кабинете в Зимнем дворце". 1855. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Я склонен думать, что Николай I поступил все же рыцарски, когда, не стерпев стыда поражений, приказал лейб-медику Мандту дать ему порцию яда, от которого и скончался на узкой лежанке, накрытый шинелью рядового солдата. Царь понял крах тех идеалов, которым он поклонялся и всю жизнь следовал. Перед смертью он сказал своему сыну: «Прощай, Сашка… я сдаю тебе под команду Россию в дурном порядке!»

В. Пикуль. «Битва железных канцлеров».

* * *

 

Владимир Иванович Гау.
«Николай I на смертном одре».
1855.

Владимир Иванович Гау. "Николай I на смертном одре". 1855.

 

Карл Карлович Пиратский.
Изображение императора Николая I на смертном одре.
1855.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Карл Карлович Пиратский. Изображение императора Николая I на смертном одре. 1855. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Шевалье.
Автор рисунка Владимир Иванович Гау.
Изображение императора Николая I на смертном одре.
1855.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Шевалье. Автор рисунка Владимир Иванович Гау. Изображение императора Николая I на смертном одре. 1855. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Василий Фёдорович Тимм.
«Вынос тела Николая I, Санкт-Петербург». 1855 год.

Василий Фёдорович Тимм. "Вынос тела Николая I, Санкт-Петербург". 1855.

 

Василий Семёнович Садовников.
«Открытие памятника Николаю I на Мариинской площади».

Василий Семёнович Садовников. "Открытие памятника Николаю I на Мариинской площади".

Император Николай I любил Петербург, и во многих отношениях наложил на него печать своего личного вкуса. Замечательнейшие постройки его времени носят следы указаний, которые он давал художникам и строителям. Можно сказать, что с его личностью сливался и общий характер Петербурга, превосходно схваченный Пушкиным в его стихах:
  
Люблю тебя, Петра творенье;
Люблю твой строгий, стройный вид,
Невы державное теченье,
Береговой ее гранит...
Люблю воинственную живость
Потешных Марсовых полей,
Пехотных ратей и коней
Однообразную красивость,
В их стройно-зыблемом строю
Лоскутья сих знамен победных,
Сиянье шапок этих медных,
Насквозь простреленных в бою;
Люблю, военные столица,
Твоей твердыни дым и гром,
Когда полнощная царица
Дарует сына в царский дом,
Или победу над врагом
Россия снова торжествует,
Или, взломав свой синий лед,
Нева к морям его несет,
И чуя вешни дни, ликует.
  
Тесная связь императора Николая I со своей столицей выразилась в личном участии, какое он принимал во многих петербургских событиях. Мы уже знаем о его распоряжениях во время пожара в Зимнем дворце. Такую же заботливость он при страшном пожаре 2 февраля 1836 года в балагане Лемана на Адмиралтейской площади, где тогда сосредоточивались масленичные увеселения. Пожар начался в пятом часу дня, во время представления, на которое собралось зрителей до 400 человек. От лампы, слишком высоко подвешенной за кулисами, загорелись стропила. Тотчас раскрыли все выходные двери, и часть публики благополучно вышла; но затем в толпе произошло смятение, она бросилась в противоположную сторону, началась страшная давка, причем многие были задушены. В это время пламя охватило уже весь балаган, крыша с треском рухнула и накрыла толпу горящими головнями. 126 человек погибли на месте, 10 человек получили тяжкие ушибы и ожоги. По числу жертв это был самый страшный пожар в Петербурге. Император Николай приехал, как только узнал о несчастье, лично распоряжался на пожарище, и оставил его уже после того, как последнее тело было вытащено из-под пылающих обломков. Народная толпа на площади возросла между тем до десятков тысяч, и только присутствие государя поддерживало в ней порядок: она безмолвно расступалась для пропуска пожарных труб и саней с убитыми и ранеными.

Еще важнее была личная распорядительность Николая I во время страшной холеры летом 1831 года. Поветрие это впервые было занесено тогда из восточных губерний в Москву и Петербург. Населением овладели страх и уныние. Жаркие дни и обилие овощей способствовали усилению заразы. Болезнь была почти неведомая, врачебная помощь оказывалась бессильной. Городская чернь, наиболее страдавшая от заразы, с недоверием относилась к принимаемым мерам предосторожности, и волновалась всякими нелепыми слухами. Невежественные люди распускали молву, будто холеру распространяют сами врачи, отравляя народ; другие уверяли, что отраву подбрасывают поляки. Были случаи, что толпа останавливала ни в чем неповинных людей, показавшихся ей подозрительными, и избивала их до смерти. Волнение достигло, наконец, угрожающей степени. Толпа черни, собравшаяся на Сенной площади, разнесла временную холерную больницу; несколько врачей сделались жертвой бессмысленного озлобления. Император Николай I находился в Царском Селе, но узнав о происходящих буйствах, тотчас прибыл в Петербург, и нигде не останавливаясь, проехал на Сенную площадь. Там, встав в коляске, он обратился к толпе со строгими словами, тотчас возвратившими ее к порядку. Чернь падала на колени к ногам государя, моля простить ее заблуждения. Буйство было немедленно прекращено обаянием величавой личности царя. Это историческое событие в жизни Николая I увековечено на барельефе поставленного ему на Исаакиевской площади памятника.

Взыскательный и строгий, император Николай в то же время чтил заслуги верных подданных, к какому бы званию они ни принадлежали. Современники сохранили воспоминание о трогательном случае. Проезжая по мосту через Неву, государь однажды встретил похороны простого солдата. У бедняка не было родных, и гроб его одиноко тащился на роспусках. Государь вышел из саней, и несколько сот шагов провожал тело верного слуги.

В. Г. Авсеенко. «История города Санкт-Петербурга в лицах и картинках».

* * *

 

Василий Семёнович Садовников.
«Открытие памятника Николаю I».
1857.

Василий Семёнович садовников. "Открытие памятника Николаю I". 1857.

 

Карл Карлович Шульц.
«Вид памятника Николаю I на Исаакиевской площади».
1850-е.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Карл Карлович Шульц. "Вид памятника Николаю I на Исаакиевской площади". 1850-е. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

«Памятник Николаю I».

Памятник Николаю I".

 

Леонтий Николаевич Бенуа.
«Памятник Николаю I на Исаакиевской площади».
1880.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Леонтий Николаевич Бенуа. "Памятник Николаю I на Исаакиевской площади". 1880. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Александр Сергеевич Никольский.
«Памятник Николаю I».
1941.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Александр Сергеевич Никольский. "Памятник Николаю I". 1941. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

Михаил Викторович Рундальцов.
«Портрет императора Николая II с портретами-ремарками императоров Александра I и Николая I».
1912.
Эрмитаж, Санкт-Петербург.

Михаил Викторович Рундальцов. "Портрет императора Николая II с портретами-ремарками императоров Александра I и Николая I". 1912. Эрмитаж, Санкт-Петербург.

 

НИКОЛАЙ I (1796-1855)

ЖИВОПИСЬ. АЛФАВИТНЫЙ КАТАЛОГ.

 

СМОТРИТЕ ТАКЖЕ: