Дюма Александр

"Шевалье д'Арманталь"

Иллюстрации М. Ряполова

 

Рано утром 1 сентября 1715 года с балкона королевского дворца в Париже торжественно прозвучала традиционная формула, означавшая конец одного и начало нового царствования: "Король умер, да здравствует король!" Закончилось изнурившее Францию правление Людовика XIV. Он пережил своих сыновей и внуков. После его смерти престол достался его правнуку - малолетнему Людовику XV, которому в это время едва минуло пять лет.
По праву рождения пост регента принадлежал племяннику Людовика XIV - Филиппу Орлеанскому. Еще при жизни старого короля вокруг кандидатуры будущего регента развернулась ожесточенная тайная борьба. Придворная камарилья во главе с всесильной королевской фавориткой - госпожой де Ментенон, стремясь удержать власть, выдвигала своего ставленника - герцога дю Мен, незаконного сына короля Людовика XIV.
Но военные неудачи и жестокая реакционная политика в последние годы правления Людовика XIV внушили всей стране ненависть к королевскому окружению. Кризис абсолютизма порождал в различных слоях населения стремление к реформам. В этих условиях Филипп Орлеанский, находившийся в опале при старом дворе, привлек к себе надежды и симпатии оппозиционных кругов. Чем больше преследовала Филиппа деспотическая госпожа де Ментенон, обвинявшая его в безвременной гибели сыновей и внуков короля, чем более яростно герцогиня дю Мен грозилась убить его собственными руками, тем с большим интересом приглядывались к нему люди, недовольные политикой последних лет. На стороне герцога Орлеанского оказался парламент, чьи привилегии беспощадно ущемлялись Людовиком XIV. Кандидатуру Филиппа Орлеанского поддержали и недовольные королевской политикой круги крупной буржуазии. В его пользу высказались и некоторые представители старой феодальной аристократии, возмущенные возвышением незаконных сыновей короля - герцога дю Мен и графа Тулузского, возведенных в ранг принцев крови и пэров Франции.
Европейские державы также пытались оказать влияние на выбор регента. Особенную заинтересованность в этом вопросе проявила Испания. По Утрехтскому договору (1713), который подвел итоги кровавой войне за Испанское наследство, европейские державы согласились признать испанским королем родного внука Людовика XIV - Филиппа V. Вступив на испанский престол, Филипп V был обязан официально отречься от всяких притязаний на французскую корону. Однако новый испанский король принял самое горячее участие в тайной борьбе за власть, которая велась во Франции. Он сам хотел стать регентом при малолетнем короле; в случае же неудачи он был готов выдвинуть на этот пост безличного, слабохарактерного герцога дю Мен.
Иную позицию занимала в этом вопросе Англия. Стремление Филиппа V объединить Испанию и Францию под эгидой единой власти, выразившееся в его известной фразе: "Нет больше Пиренеев!" - вызывало решительный протест в Лондоне. Усиление Испании ставило под угрозу выполнение весьма выгодного для англичан Утрехтского договора. Вместе с тем, учитывая враждебные отношения между Филиппом V и Филиппом Орлеанским, английская дипломатия рассчитывала, что при герцоге Орлеанском Франция откажется от прежней внешней политики и вступит в союз с Англией против Испании. В последние месяцы жизни Людовика XIV борьба приняла особенно острый характер. Кардинал Альберони, первый министр Филиппа V, посылал в Париж своему послу принцу Сел-ламару депеши - одну более спешную и более грозную, чем другую - требуя у него проникнуть в тайны королевского завещания и создать придворный заговор в пользу Испании. В это же время английский посол от имени короля Георга I прямо предложил Филиппу Орлеанскому поддержку своего правительства.
Не решаясь официально лишить герцога Орлеанского регентства, принадлежавшего ему по праву, старый король под давлением придворных кругов в своем завещании попытался сделать власть будущего регента номинальной. Управление королевством фактически вручалось Совету регентства, составленному в большинстве своем из его прежних приближенных. Командование войсками и наблюдение за воспитанием малолетнего Людовика XV по завещанию передавалось герцогу дю Мен.
Полный нетерпения свести счеты с покойным королем и его окружением и ввернуть свои привилегии, парламент спешно собрался на другой же день после смерти Людовика XIV. Вопреки завещанию, регент получил полную свободу в управлении государством, а притязания герцога дю Мен были решительно отвергнуты. Потерпев поражение, придворная камарилья затаила злобу.
Важнейшим актом новой внешней политики Франции было заключение так называемого Четверного союза (1718), в котором объединились Англия, Австрия, Голландия и Франция. Союз этот фактически был направлен против Испании. Он требовал от Филиппа V соблюдения условий тягостного для него Утрехтского мира и отказа от всяких притязаний на итальянские провинции. Переход Франции на сторону Англии, старого и заклятого врага Испании, был большим ударом для Филиппа V. Чтобы разрушить Четверной союз и оторвать Францию от Англии, было решено совершить во Франции государственный переворот, использовав для этого оппозиционную регенту придворную знать. Таковы были непосредственные политические причины, вызвавшие к жизни так называемый "Заговор Селламара" (1718 год). Заговор просуществовал всего несколько месяцев и был раскрыт еще в декабре 1718 года.
Не желая ссориться с влиятельнейшими семьями Франции, тем более что страна спешно готовилась к войне и особенно нуждалась в гражданском мире, регент был склонен проявить снисходительность по отношению к арестованным заговорщикам. Большинство участников заговора и, в первую очередь, его сановная верхушка вскоре были освобождены.
10 января 1719 года Франция объявила войну Испании. Не в состоянии сопротивляться союзным войскам, Испания признала свое поражение. Кардинал Альберони, вдохновитель заговора Селламара, пал, а в феврале 1720 года Испания присоединилась к Четверному союзу. Но надеждам, которые буржуазные круги во Франции в какой-то мере возлагали на Филиппа Орлеанского, так и не суждено было сбыться. Эпоха регентства была периодом дальнейшего углубления кризиса феодально-абсолютистской системы. Все попытки регента вывести страну из экономического тупика закончились полной неудачей. Внутриполитические реформы проведенные герцогом Орлеанским, имели половинчатый, непоследовательный характер. В последние годы регентства он отказался и от этих реформ, и правление его приняло деспотические черты.
Заговор Селламара послужил Александру Дюма сюжетом для его романа "Шевалье д'Арманталь". Сам Дюма считал этот роман одним из наиболее занимательных своих произведений. Роман был написан в начале 1840 года, в счастливую пору расцвета таланта и первых шумных успехов Дюма-романиста, вскоре после триумфов "Капитана Поля" и за" несколько лет до появления знаменитой эпопеи о трех мушкетерах…
Александр Дюма вырос в эпоху, когда интерес к истории был одним из самых распространенных и самых жгучих интересов образованного общества. Вальтер Скотт был его любимым писателем. Дюма упивался его романами и пытался подражать ему. "За дело, будущий Вальтер Скотт, за дело!" - говорил он себе, впервые принимаясь за перо. Переделка "Айвенго" в трехактную пьесу была его первым литературным опытом. Обратившись к художественному творчеству, Дюма взялся за изучение истории. В 1830-е годы он уже не только сочинял романы, но и писал исторические очерки о французском средневековье, заслужившие одобрение такого выдающегося ученого, как Огюстен Тьерри.
Писатель был большим любителем национальной старины и весьма образованным человеком в этой области. Правда, в его книгах иногда встречаются фактические ошибки и досадные анахронизмы. В "Шевалье д'Армантале", например, он настойчиво указывает номера домов, где проживают его герои - простак Бюва, шевалье, мнимый принц Листнэ и др., в то время как парижские улицы 1718 года не знали этой современной нумерации домов, она стала появляться лишь в конце XVIII столетия. Но, за исключением подобных мелких, частных ошибок, Дюма, как правило, показывает себя отличным знатоком истории.
Роман "Шевалье д'Арманталь" основан на обширном мемуарном наследии эпохи регентства. В распоряжении писателя были воспоминания многих видных людей того времени, некоторые из которых имели непосредственное отношение к заговору Селламара. Дюма широко использовал мемуары госпожи Сталь (в романе она фигурирует под своей девичьей фамилией де Лонэ), одного из доверенных лиц герцогини дю Мен. Он хорошо знал "Мемуары" герцога Сен-Симона. Ему были доступны мемуары герцога Ришелье, кардинала Альберони, генерал-лейтенанта полиции д'Аржансона и др. Некоторые сцены романа указывают на знакомство писателя с архивными документами. В уста многих исторических героев романа - герцогини дю Мен, принца Селламара, Филиппа Орлеанского, аббата Дюбуа - писатель зачастую вкладывает их подлинные слова, найденные в переписке и мемуарной литературе. Дюма не только довольно подробно и точно описал основные события заговора Селламара, но и бережно сохранил в своем рассказе многие достоверные подробности. Правда, позднейшие исследователи эпохи регентства нашли некоторые новые материалы о заговоре Селламара, еще неизвестные Дюма. Так, например, Дюма очень мало знал о личности одного из своих главных героев - простаке Бюва. Очевидно, поэтому он обращался с Бюва гораздо более свободно, чем с кем-нибудь из других исторических героев романа. Среди старинных манускриптов Французской императорской библиотеки внимание ученых долгое время привлекала анонимная рукопись под названием "Летопись наиболее замечательных событии, случившихся во время регентства покойного монсеньера герцога Орлеанского, со второго сентября 1715 до смерти этого знаменитого принца, которая произошла второго декабря 1723 года".
Тайна этой весьма интересной и содержательной хроники, долго интриговавшая ученых, была раскрыта лишь в начале 1860-х годов, когда в руки исследователей попала папка, содержащая черновики "Летописи". На папке прекрасным каллиграфическим почерком было выведено "Мемуары сьера Бюва, переписчика королевской библиотеки". Автором загадочной рукописи оказался герой романа Дюма - простак Бюва. Среди добросовестного, в эпическом тоне повествования о различных больших и малых происшествиях этих лет мы встречаем там весьма интересный рассказ о разоблачении заговора Селламара. О своей личной роли в этом опасном деле Бюва остерегается упоминать, но его описание содержит целый ряд любопытных деталей, доступных лишь глазу очевидца…
Почти все персонажи романа «Шевалье д'Арманталь», вплоть до таких второстепенных, как Фийон или Лакей герцогини дю Меи д'Авранш, были взяты писателем из истории. И все-таки ему понадобились никому нe ведомые, вымышленные Батильда и д'Арманталь. Без них распалась бы не только романтическая коллизия, то, самое главное, моральная концепция, так как честный и храбрый д'Арманталь и скромная, любящая Батильда воплощают, по мысли автора, подлинные, непреходящие моральные ценности человеческой жизни.

Т. Вановская. Роман А. Дюма «Шевалье д’Арманталь».

* * *

22 марта 1718 года, в четверг, на третьей неделе великого поста, около восьми часов утра, на том конце Нового моста, который выходит на Школьную набережную, можно было видеть осанистого молодого дворянина верхом на прекрасной испанской лошади.

Он помирился с маркизой вопреки своей воле.

- Тогда садитесь, подождите в этой комнате и не снимайте повязки до тех пор, пока не услышите, как пробьет два часа.

Пока у меня есть деньги, я хочу, чтобы меня развлекали на мой вкус.

Д'Арманталь был всецело погружен в свои грустные размышления, когда, прохаживаясь взад и вперед мимо окна, заметил, что окно соседки открыто.

Госпожу Дени усадили в кресло, д'Арманталь дал ей нюхательной соли, а аббат стал похлопывать ее по ладоням.

В то же воскресенье, часов около восьми, когда вокруг уличного певца, который аккомпанировал себе, одновременно ударяя рукой по тамбурину и звеня тарелками, привязанными к коленям, собралась изрядная толпа, запрудившая улицу Валуа, какой-то мушкетер в сопровождении двух шеволежеров спустился по задней лестнице Пале-Рояля и направился к пассажу Лицея, выходившему, как уже сказано, на улицу Валуа.

Затем, словно истратив последние жизненные силы в этом материнском порыве, Кларисса без чувств упала на постель.

Такие лица, как у шевалье, не часто увидишь на улице Утраченного Времени. Поэтому Батильда, которая наблюдала за тем, что происходило в комнате напротив, спрятавшись позади занавески, не могла не обратить на него внимания.

Рабочий кабинет герцога Орлеанского представлял собой одновременно кабинет политического деятеля, лабораторию ученого и мастерскую художника.

В глубине большого зала, затянутого алым шелком, по которому были разбросаны вытканные золотом изображения пчел, на высоком троне торжественно восседала прекрасная фея Людовиза.

Д'Арманталь продолжал стоять в лодке, всецело поглощенный своими мыслями, и в памяти его продолжал звучать только что умолкнувший голос.

Он шел с важным и горделивым видом, держа в одной руке рулон бумаги, а в другой - трость.

Дюбуа вытянул свою змеиную головку и не без труда разглядел за широкой фигурой лакея, заполнявшего собой весь дверной проем, толстенького человечка с бледным лицом и дрожащими коленками, который покашливал, чтобы придать себе побольше уверенности.

Людовик XV был в то время красивым девятилетним ребенком с каштановыми волосами, черными глазами, вишневым ртом и розовым лицом, которое порой внезапно бледнело, как и лицо его матери Марии Савойской, герцогини Бургундской.

- Я с удовольствием вижу, ваше высочество, - сказал Малезье, - что события этого ужасного дня отнюдь не повергли вас в уныние.

Рокфинет тотчас отскочил назад, но его левый каблук скользнул по недавно натертому паркету, и, чтобы сохранить равновесие, он невольно поднял руку, в которой держал шпагу, а д'Арманталь, естественно, воспользовался этим, сделал выпад и по самую рукоятку вонзил ему в грудь клинок.

Но не успел он сделать и десяти шагов, как пуля, пущенная из мушкета, пробила голову его лошади, и та рухнула, опрокинув его и придавив ему ногу.

Супруги бросились в объятия друг другу.

 

АЛЕКСАНДР ДЮМА (1802-1870)

М. РЯПОЛОВ