- 8 -

Сергей Баруздин.

"Давид и Катя".

Иллюстрации С. Калачева.

 

Сергей Баруздин. "Давид и Катя". Иллюстрации С. Калачева.

Давид и Катя – пеликаны. Розовые пеликаны. Или – баба-птица, как называют пеликана по-научному.

Я познакомился с ними в самолёте, когда ещё не знал, что они – Давид и Катя. Впрочем, никто не знал.

В то время не было «ТУ-104» и «ИЛ-18». Были обычные винтовые самолёты «ИЛ-14» - наши «дугласики», как мы их называли.

Рейс был трудный. То мы никак не вылетали из Москвы, то начались непредвиденные посадки – в Пензе, а потом и в Ростове. И там и там сидели. Но вот ещё одна неожиданная – в Минеральных Водах.

Там я не выдержал. Я торопился.

Начальник аэропорта спросил меня:

- На грузовом полетите?

- Полечу, - сказал я.

В самолёте были мешки, тюки, ящики… И ни одного сиденья. Ещё две клетки. В каждой – по бело-розовой птице с огромными желтоватыми клювами.

Пеликаны. Они самые. Не узнать их невозможно!

Уже интересно.

Я прыгал с мешков на ящики и с ящиков на мешки – самолёт болтало. Мы были втроём в самолёте – два пеликана и я. Три лётчика не в счёт – они отдельно от нас.

Я наблюдал за пеликанами.

Один из них побольше. Второй – поменьше. Клетки стоят рядом. Тот, что поменьше, всё время волнуется, пытается просунуть клюв через решётку в сторону соседа. А сосед лежит и не обращает никакого внимания на это.

Или его укачало?

Глаза у него ярко-красные. Не помню, должны быть такие глаза у пеликана или не должны быть…

Появляется один из лётчиков.

Видит, что я сошёл со своих мешков и ящиков и сижу уже возле клеток с пеликанами, спрашивает:

- Интересуетесь?

- А куда вы их везёте? – в ответ спрашиваю я. – И почему вот этот, что поменьше, так волнуется?

- В зоопарк какой или ещё куда! Нам не докладывают. Наше дело доставить, - сказал лётчик. – А насчёт волнения – вы правы. Понимаете ли, при посадке в самолёт их разделили. Я был против этого. Привезли в одной клетке, а разделили на две. Вот пеликанша и волнуется…

«Как их зовут?» - хотел спросить я, но было уже поздно. Самолёт пошёл на посадку, лётчик вернулся в кабину…

Я забыл об этой встрече, но недавно оказался впервые в Гагре. Погода была плохая. Даже купаться не хотелось.

- А Давида и Катю не видели? – спросили меня. – Сходите в зоопарк, посмотрите.

В парке, помимо людей, были лебеди и утки, павлины и музыка – пластинки, которые проигрывают так, чтобы все слышали, даже кому не хочется…

Но вот островок. Кругом вода. А на островке – два пеликана. Один – побольше. Из-под белых перьев видны розовые, а на груди – почти жёлтые. На голове – хохолок длинный и чуть взъерошенный. Рядом – пеликан поменьше. Всё то же, но без хохолка.

А глаза! Удивительно знакомые глаза! Ярко-красные! И у маленького пеликана, и у большого. Где-то я их видел…

Рядом были люди. Из их слов я понял, что большой пеликан – Давид, а маленький – Катя.

Пеликаны в это время сошли в воду. И поплыли горделиво рядом с утками и лебедями, не обращая на них внимания. Давид плыл впереди. Катя – за ним.

Теперь я вспомнил их. Точно вспомнил. Это те пеликаны, которые летели со мной в самолёте.

Катя начала нырять на дно маленького пруда. Она что-то захлёбывала в свой огромный клюв и догоняла Давида. Потом опять захлёбывала и опять догоняла.

Давид вёл себя слишком гордо. Он даже не замечал, когда Катя плывёт за ним и призывно просит:
«Крыр-вы! Кр-рывы!»

Но вот Давид остановился и Катя догнала его. Её мешок под клювом был наполнен рыбой.

Давид открыл свой клюв. Спокойно открыл, словно только и ждал этого случая. Катя осторожно сунула свой клюв в клюв Давида. И долго кормила его.

- Почему Катя кормит Давида? – спросил я потом у женщины, которая опекает птиц в Гагринском парке.

- Так у него зубы болели! – сказала мне женщина. – Ну, не зубы, а это… как у них, пеликанов… тонкие валики. Был в больнице на операции. После того сам не ест. А Катя его кормит…

 

1 2 3 4 5 6 7 ... 9 10 11 12 13 14

СЕРГЕЙ АЛЕКСЕЕВИЧ БАРУЗДИН (1926-1991)