Сергей Барсов.

"Бесславный конец "алмазного мага".

"Чудеса и приключения" №7 2005 год.

 

 

О. Васильев. Иллюстрация. С. Барсов. "Бесславный конец "Алмазного мага". "Чудеса и приключения" №7 2005.

 

В конце царствования Петра Великого объявился в Санкт-Петербурге заморский маг Рокентин, про которого ходили слухи, будто он знает секрет философского камня и умеет из ртути получать золото и серебро. Его первое появление в высшем свете вызвало восхищение и ужас, причём трудно сказать, чего было больше. Состоялось оно в Летнем дворце. Перед собравшимися предстал мужчина невысокого роста с горящим взором. Лицо обрамляла чёрная как смоль борода.
Слуга поставил на столик две банки с водой. Рокентин воздел руки к небу и воззвал громовым голосом:
- О сферы седьмого неба, помогите мне раскрыть перед знатными лицами некоторые ваши священные тайны! – а затем уже обычным голосом обратился к присутствующим: - В сих банках самая обыкновенная вода, которую слуга только что зачерпнул из дворцового колодца. Всякий, кто захочет, может попробовать её на вкус, чтобы убедиться в этом.
Нашлось несколько желающих. В их числе оказался и князь Меншиков, подтвердивший, что «вода самая натуральная, но малость отдаёт железом».
После этого Рокентин вновь воздел руки к небу со словами:
- А теперь, мать всех субстанций, обратись в кровь живую!
Он слил воду в одну банку и сверху на мгновение прикрыл её плащом. А когда сдёрнул его, в зале все застыли от ужаса: в банке была алая кровь.
Затем маг подошёл к чаше на высоком треножнике и высыпал в неё ложку красноватого порошка. Сказал, что он не горит и предложил удостовериться в этом. Несколько человек попытались поджечь его, но у них ничего не вышло.
Тогда чародей достал пузырёк с бесцветной жидкостью.
- Это обычный винный спирт, желающие могут попробовать его на вкус. – И вдруг неожиданно рявкнул громовым голосом: - Огонь небесный, снизойди к нам!
После чего плеснул немного жидкости в чашу на треножнике. Из неё под своды зала взметнулось яркое белое пламя. Одновременно у всех вырвался крик ужаса. Даже царь Пётр, сидевший в первом ряду, невольно прикрыл глаза рукавом. Дамы попадали в обморок, мужчины побледнели.
Однако Рокентин на этом не остановился:
- Если государь позволит, а дамы и господа пожелают, я подниму этот дворец со всеми, кто в нём, на высоту одной версты. Оттуда каждый сможет в волшебную подзорную трубу, что лежит на моём столике, увидеть столицы мира – Рим, Лондон, Париж. Но предупреждаю: при обратном спуске порой случаются разрушения и жертвы.
Поскольку собравшиеся уже убедились в беспредельных возможностях мага, большинство решило не рисковать.
Вскоре помимо своего волшебства Рокентин приобрёл славу умелого и честного бриллиантщика. Он выполнял заказы всей столичной знати, получая огромные деньги. В 1719 году купил дом и устроил в нём ювелирную мастерскую. При этом чародей отличался невероятной скупостью, к себе никого не приглашал, а из прислуги держал лишь кучера да старуху-стряпуху.
Спустя некоторое время в жизни странного мага-бриллиантщика произошла большая перемена: у него поселилась плутоватая красавица Нина Севож, которая раньше состояла при леди Гамильтон. Предприимчивая девица использовала все свои женские чары, чтобы завоевать сердце Рокентина. И это ей удалось. Однако вести Нину Севож под венец он не торопился, правда, пообещав со временем сделать законной супругой. Была даже назначена помолвка, но её пришлось отложить из-за случившегося с магом несчастья. А произошло оно при следующих обстоятельствах.
Утром после дождя адмирал, граф Фёдор Матвеевич Апраксин возвращался из Красного Села в Петербург. Вдруг его внимание привлекла необычная картина: неподалёку от дороги к сосне был привязан мужчина, испускавший отчаянные вопли.
Приказав кучеру остановиться, граф вытащил пистоль и, опасливо озираясь по сторонам, подошёл к несчастному. Тот был раздет до исподнего, рядом валялся парик, из носа на рубаху натекла кровь. С изумлением граф узнал в нём бриллиантщика Рокентина. Распухшими, кровоточащими губами тот выдавил из себя такое, что заставило Апраксина, не мешкая, вместе с кучером перенести страдальца в карету и отвезти в свой особняк, где его уложили на кровать в одной из спален.
Доктор-немец Иоганн Спектор осмотрел избитого Рокентина, наложил на разбитую губу шов и заверил, что опасности для его жизни нет. Тем не менее, поскольку дело касалось интересов самого государя, к нему в Зимний дом был послан камердинер.
Прошло совсем немного времени, и в опочивальню стремительно вошёл Пётр. Он озабоченно склонился над Рокентином, который громко застонал и, с трудом шевеля разбитыми губами, произнёс:
- Государь, меня ограбили и чуть не убили… Отняли застёжку императрицы! Надо срочно устроить погоню за похитителями.
Из дальнейшего рассказа мага выяснилось, как произошло дерзкое ограбление. Утром к нему в карете, запряжённой четвернёй, приехал человек, сказавший, что князь Александр Данилович Меншиков приказал привезти застёжку, которую бриллиантщик делал к коронации императрицы Екатерины Алеексеевны. Светлейший князь пожертвовал для неё 379 бриллиантов и хотел проверить, правильно ли они употреблены. Поскольку никто, кроме Меншикова, не мог знать точное число камней, Рокентину не оставалось ничего, как взять шкатулку с драгоценностью и сесть в карету княжеского посланца.
- Каков был из себя этот человек? – подозрительно спросил Пётр.
- Высокий, представительный, в расшитой золотом ливрее.
- А вензеля были на карете?
- Да, на дверце были княжеские вензеля, да и выезд богатый, на передней левой лошади форейтор верхом.
По словам Рокентина, окна в карете были зашторены, и он не знал, куда они ехали. Когда карета остановилась, в неё влезли трое мужчин в бархатных кафтанах и при шпагах. На них были длинные парики, так что лиц толком и не разглядеть. Карета вновь помчалась. Рокентин начал опасаться, что они худое дело замыслили, и хотел отодвинуть шторку, чтобы позвать кого-нибудь на помощь. Но один из лихих людей ударил его тростью по руке, так что она сразу онемела.
- Покажи! – прервал его Государь.
Рокентин с готовностью сдвинул к плечу рукав исподней рубашки: на правой руке, чуть ниже локтя, багровела продолговатая свежая ссадина.
- А потом что?
- Бросились они на меня, вырвали шкатулку и стали бриллианты на застёжке разглядывать. Затем старший из них принялся считать камни, проверяя, все ли на месте. Когда карета остановилась, как я ни упирался, они выволокли меня наружу, сдёрнули кафтан и начали бить. Я уже подумал, что настал мой последний час. На помощь звать бесполезно, кругом лес глухой. Тогда воззвал я к высшим силам, чтобы не оставили меня в беде. Моя мольба была услышана. Бить меня злодеи перестали, но напоследок раздели и привязали к сосне. А сами поскакали прочь от города.
В этот момент в комнату торопливо вошёл князь Меншиков, к которому ещё раньше поскакал нарочный. Узнав, в чём дело, он заверил государя, что никого не посылал к бриллиантщику за драгоценной застёжкой.
- Я так и думал, твоим именем злодеи прикрылись. Граф, - повернулся Пётр к Апраксину, - немедленно пошли гонца к генерал-полицмейстеру Девиеру. Пусть отправит по всем дорогам погоню, а караулам на заставах повальный обыск делать и на улицах арестовывать всех, кто по приметам подходит.
Пожелав раненому выздоровления, государь и Меншиков вышли.
Для царя Петра наглое похищение коронационной застёжки любимой супруги было не только неслыханным унижением, но и ощутимой материальной потерей. Её стоимость почти в шесть раз превышала годовые расходы царя на себя и свой двор. Поэтому весь оставшийся день и всю ночь он провёл рядом с генерал-полицмейстером Девиером. В самом Петербурге и на окрестных дорогах были задержаны, обысканы и допрошены сотни пеших и конных людей. Но грабителей не обнаружили.
Едва рассвело, как государь прискакал к Апраксину, чтобы ещё раз поговорить с бриллиантщиком: вдруг он вспомнит ещё что-нибудь, что поможет опознать злоумышленников.
В это время четверо слуг несли на руках к карете слабо стонавшего Рокентина. Рядом шла его возлюбленная Нина Севож. Присев перед государем, она пояснила, что больной пожелал вернуться к себе домой. Его вид не на шутку встревожил Петра: лицо было очень бледным, синяки под глазами налились чернотой.
- Что, может и преставиться? – озабоченно спросил он у доктора Спектора.
Тот неопределённо пожал плечами, словно говоря: всё в руках Божьих. А вслух сказал, что повреждения внутренних органов, произошедшие от ушибов, сказываются не вдруг, ибо происходит постепенное накопление крови в расслабленных сосудах. Увлекавшийся медициной Пётр понял из этой тарабарщины, что избиение бриллиантщика может кончиться его смертью. Тогда уже не удастся подтвердить смутные подозрения, возникшие у царя ещё при первом посещении Рокентина. Откуда грабители могли знать, сколько камней дал ему Меншиков?
- Сей же час едем к тому месту, где злодеи отобрали шкатулку, - приказал Пётр. И пояснил удивлённому графу Апраксину: - Случается, что утеряют на месте преступления пуговицу от кафтана, а портные по ней владельца определят. Или иные следы оставят. Славный Рокентин сослужит добрую службу, покажет на месте, как было дело.
Кавалькада, сопровождавшая карету с раненым бриллиантщиком, направилась в сторону Красного Села. По указанию Апраксина остановились в том месте, где он накануне нашёл Рокентина. Бедняга, которого вынесли из кареты, подтвердил это.
Пётр приказал всем оставаться на месте, а сам, низко наклонившись к земле, стал разглядывать оставшиеся следы. После прошедшего утром накануне дождя установилась солнечная погода, и они хорошо сохранились. Осторожно ступая, Пётр проделал весь путь до сосны, а затем, вернувшись к дороге, спросил у встревоженно наблюдавшего за ним Рокентина:
- Ты вчера в этих сапогах был?
Тот, немного замявшись ответил:
- Конечно, а кафтан, что на мне, нынче Нина из дома принесла.
- Коли так, то вот эти следы твои? Приложи-ка сюда стопу… Точно, подходит! – торжествующе воскликнул Пётр. – а вот рядом ещё одни следы, твоего сообщника по преступлению.
Возмущённый Рокентин начал кричать, что не понимает, о каком сообщнике говорит государь, что всё это несправедливый и оскорбительный поклёп, но пётр оборвал его:
- О том самом, с которым ты спокойно сошёл с кареты. Мирно беседуя, ибо никаких признаков борьбы вокруг нет, вы дошли до сосны. Там ты, Рокентин, докурил трубку, выбил пепел о дерево, прижал его каблуком к земле, а затем дал себя привязать. Никаких злодеев в бархатных кафтанах не было, это всё твои выдумки. А сообщником твоим была твоя блудная сожительница Нина Севож. Её маленький след возле сосны остался. Она тебя и отходила дубинкой.
Бриллиантщик продолжал всё опровергать. И тогда взбешённый Пётр огрел его арапником:
- Не ври! Тут всё тебя обличает. Ты говорил, что карета со злодеями прочь от города ускакала. Но земля была сырая, её колеса полукругом на обочине отпечатались, значит, карета обратно к городу направилась. Послушаем, что твоя блудница скажет…
Но оказалось, что, пока государь обличал Рокентина, Нина Севож бесследно исчезла.
Когда в Тайной канцелярии Рокентина подвесили на дыбе, после первого удара кнутом он признался во всём. Оказалось, что устроить мнимое ограбление придумала Нина Севож. Она же избила бриллиантщика палкой и привязала к сосне.
Выдававший себя за мага Рокентин повёл государя к себе в сад, где под старой берёзой была закопана шкатулка с бриллиантовой застёжкой. Кроме того, у него было изъято много золота и камней, а также наличными деньгами 210 тысяч рублей. Как человек благородного звания, по закону он мог претендовать на лёгкую смерть путём отсечения головы. Но, поскольку Рокентин выдавал себя за мага, суд приговорил его, как колдуна, к сожжению на костре. Напрасно чародей угрожал опрокинуть на город сферы небесные, ему не поверили. Если бы действительно мог призвать на помощь высшие силы, то не попался бы так глупо с вымышленным ограблением.
И всё же при дворе говорили, что разоблачённый царём маг на самом деле знался с нечистой силой. В день его казни Троицкая площадь была битком забита народом. Когда же палач сложил костёр под позорным столбом с привязанным к нему чародеем, в ясном небе вдруг показался странный предмет в форме яйца. Он остановился над площадью как раз напротив солнца, так, чтобы нельзя было разглядеть его зловредную сущность.
При его появлении Рокентин стал произносить какие-то заклинания. И все сразу поняли, что он призывает на помощь дьявола. Народ начал разбегаться. Кое-кто из приближённых советовал государю отменить казнь, чтобы не иметь дела со слугой сатаны, а отправить его в рудники на вечную каторгу.
В душу царя тоже закралось сомнение: а вдруг и впрямь рухнет на город сфера небесная? Но пока он раздумывал, небо от видения очистилось. Пётр дал знак, и палач запалил костёр. Дрова были сухими. Рокентин, поначалу вопивший нечеловеческим голосом, сразу затих и быстро сгорел. Бог миловал, всё обошлось.

 

ПЁТР I