Александр Барков.

"Неукротимый партизан".

Рисунки С. Бойко.

Москва, "Малыш". 1989 год.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

 

Тих и покоен широкий Днепр. По берегам его тянутся заросли ивняка. Куда ни глянь – степь без конца и края. Среди степи раскинулись донские станицы. На холмах, на косогорах лепятся хатки под соломенными крышами, утопающие в белоснежной кипени вишнёвых садов. Ветер колышет кроны деревьев, шепчет в листве, поднимает в небо стаи легкокрылых белых лепестков; видно, потому он и зовётся в здешних местах вишнёвый. Закружившись метелицей, лепестки опускаются на зеркальную гладь воды, на дорогу, на крышу большого деревянного дома, где недавно поселились Давыдовы.
С виду дом важный и пышный, однако зимой и осенью в нём холодно и неуютно. Полковник Василий Денисович Давыдов прозвал его за это театром. Но его сыну Дениске дом нравится: в нём легко прятаться от взрослых по шкафам и чуланам, играть в казаков-разбойников, скакать… Нравится и маленькое, утопающее в садах украинское село со вкусным названием Грушёвка.
Отец Дениса, командир Полтавского легкоконного полка, должен был по роду службы переезжать с места на место. Вместе с ним отправлялась в дорогу и вся семья. Мать Елена Евдокимовна печалилась, но Денису была по душе кочевая жизнь. Сколько вокруг необычного: огни солдатских бивуаков, зов полковых труб, быстрые марши…
А тут пришло радостное известие: командующим войсками Екатеринославского корпуса назначается генерал-аншеф Александр Васильевич Суворов. Новость эту полтавцы встретили с ликованием. Полковник Давыдов приосанился и сказал, торжествуя: «Великая честь!»
Василий Денисович весьма почитал бесстрашного полководца и сыновей своих старался воспитать в «суворовском духе». Спали они на жёсткой постели, вставали с первыми петухами, обливались холодной водой.
В те годы дворяне часто приглашали для воспитания детей иностранцев. Следуя моде, Елена Евдокимовна тоже взяла в учителя француза Шарля Фремона. Однако Василий Денисович не больно-то доверял гувернёру: он непременно хотел, чтобы сыновья его стали истинными сынами своего Отечества, и потому приставил к ним «дядькою» могучего донского казака Филиппа Михайловича Ежова.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Бывалый казак обучал детей верховой езде, обращению с оружием, в подробностях рассказывал про походы Румянцева, Потёмкина, битвы Суворова – и картины жарких былых сражений оживали перед глазами мальчиков.
Правда, характерами и вкусами братья мало походили друг на друга. Толстый и медлительный Евдоким предпочитал скачке на лошади и фехтованию плавные танцы и уроки французского языка. Денис же, напротив, был живым, быстрым, деятельным. Метко стрелял, доплывал на спор до середины Днепра, любил военные игры. Зато светские манеры: поклоны, учтивость, шарканье ножкой, которым старался обучить гувернёр месье Шарль Фремон, - не давались ему.
Иной раз после схватки с другом Андрейкой в овраге, разгорячённый, в глине с ног до головы, Денис шумно вбегал в гостиную и бросался отцу на шею.
Елена Евдокимовна в ужасе поднимала к небу глаза, а Шарль Фремон безнадёжно и печально разводил руками:
- О, этот месье Ежов! Он-таки испортит ребёнка.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Как-то ночью Денис проснулся от невообразимого шума и грохота копыт. Мальчик распахнул окно и увидел скачущих на конях всадников, спешащих куда-то с криками лакеев, кучеров, повара.
- Что там? – спросил Денис у своего дядьки Филиппа Михайловича.
- Сказывают, - степенно отвечал казак, - батюшка наш, Александр Васильевич, только что приехали из Херсона.
- Суворов?! – Денис чуть не полетел с подоконника. – Где он? Где?
- Горяч больно! – Казак поддержал мальчика за локоть. – В десяти верстах от нас остановились.
Денис захлопал от восторга в ладоши: ведь Суворов был его любимым героем.
- Чумовой! – Ежов погрозил ему пальцем. – Малого брата подымешь!
- А манёвры когда?
- На завтра смотр полкам назначен!
Денис гикнул и собрался бежать вслед за конницей. Но крепкая рука казака преградила ему путь и водворила в постель.
- Ложись спать, неслух, а не то проспишь. Ужо достанется тебе от отца на орехи! Утро вечера мудренее!
Денис укрылся с головой одеялом, поворочался с боку на бок, но не выдержал и щёлкнул спящего Евдокима по носу. Тот, не разобрав, в чём дело, захныкал и спрятал лицо в подушку. Однако при слове «Суворов» Евдоким тоже оживился, ему страх как захотелось хоть одним глазком взглянуть на великого полководца.
- Знаешь что? – евдоким сел на корточки и прошептал в самое ухо Денису. – Месье Шарль сказывал, что Суворов с большой чудиной.
- Ну?!
- Вот послушай… - Евдоким полуприкрыл глаза и таинственно произнёс: - В полночь он выбежит из своей палатки нагой. Ударит в ладоши. Прокричит петухом…
- К чему это? Да ещё петухом?
- Как к чему? Сигнал! Трубачи затрубят марш. Войско сядет на коней. Начнутся манёвры.
- Врёт он всё… твой Шарль, - с досадой махнул рукой Денис.
- Врёт! Врёт! А ты почём знаешь?! – не унимался Евдоким. – Завтра увидим!
Поутру дядька Ежов с трудом растолкам братьев. Наскоро перекусив, они вместе с матерью сели в коляску и отправились вслед за войском – туда, где проходили манёвры. Но шутка ли: уследить за конницей, которую ведёт сам Суворов!.. Свист, грохот, в облаках густой пыли бешено несущиеся эскадроны – попробуй-ка здесь что-либо разглядеть! Лишь порой в толпе любопытных раздавались крики:
- Вот он! Вот он! Батюшка наш, граф Александр Васильевич!
Однако братья так и не увидели полководца. Огорчённые, они отправились назад к своему дому-театру.
Тем часом солнце поднялось уже высоко и палило нестерпимо. День выдался знойный. Мальчики обогнули озерцо, спустились на дно оврага напиться воды из родника. Под ногами шелестела трава, похрустывали сосновые шишки, а над головами порхали юркие желтогрудые синицы. Пахло прелой корой и ландышами.
В тенистом овраге без умолку куковала кукушка, мешала Денису сосредоточиться. Он остановился возле небольшой ямки у расщеплённого молнией старого дуба, задумался, припомнив картинку, что недавно видел в военном журнале отца: на редут похоже.
- Здесь можно пушку ставить! – Денис прыгнул в ямку, залёг под дерево и приложил к плечу суковатую палку. – И видимость есть, и укрытие хорошее!
Лесок заметно редел. По опушке вилась одинокая тропа. И вдруг впереди, словно сквозь туман, Денис увидел всадников на конях. В тот же миг знакомый казак пробежал, крича: «Скачет! Скачет!»
Денис сделался «весь взор и внимание, любопытство и восторг».
В нескольких саженях от него лихо скакал худощавый и стройный всадник на гнедом коне с чёрной гривой. Из-под копыт лёгким облачком вздымалась пыль.
Белая, с растёгнутым воротом рубаха, узкая солдатская каска, шпага, блестящая на солнце; пристальный взгляд светло-голубых глаз, - всё это показалось Денису знакомым. На полководце не было ни ленты, ни крестов, ни других знаков отличия.
А когда взмыленный конь поравнялся с мальчиками, адъютант Суворова Тищенко, ехавший следом, крикнул:
- Граф! Гляньте, вот дети Василия Денисовича!
Суворов резко осадил коня, повернулся к мальчикам.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Коренастый, подтянутый Денис смело шагнул навстречу всаднику. Евдоким съёжился, опустил глаза и застыл на месте.
Суворов приветливо кивнул мальчикам и спросил хрипловатым голосом:
- А ну, как бравый солдат честь отдаёт?
Денис вытянулся во фрунт: руки по швам, грудь колесом, замер и приложил ладонь к чёрным, слегка вьющимся волосам.
Александр Васильевич улыбнулся, высоко вскинул тонкие брови:
- К пустой голове не надлежит руку прикладывать! Где твоя шапка?
Денис покраснел, смутился:
- В бою утеряна…
- О. видно, жаркая баталия была! А ты, друг мой, любишь солдат?
- Я люблю графа Суворова! – не помня себя от счастья, одним духом выпалил Денис. – В нём всё: и солдаты, и победы, и слава!
- О, помилуй бог, какой удалой!! – Суворов легко спрыгнул с коня. – Весь в отца! – И добавил: - Этот будет истинно военный человек. Я, чай, ещё не умру, а Денис, глядишь, три сражения выиграет! А тот… - полководец указал на пухлого розовощёкого Евдокима, - вернее всего пойдёт по гражданской службе.
На прощание Суворов протянул братьям руку для поцелуя, наклонился к Денису, слегка обнял его за плечи:
- Благославляю тебя на ратные подвиги! А теперь беги к своей матушке. Передай ей от меня поклон! – Затем подмигнул и крикнул: - Вперёд! – показал, как надо увлекать за собой солдат.
- Ура! – Денис побежал вслед за Суворовым, но вспомнив о матушке, замедлил шаги и, свернув на боковую тропу, помчался к дому.
На крыльце сидел его друг Андрейка, сопя вытаскивал из ноги занозу.
Возбуждённый, запыхавшийся Денис выпалил:
- Слезай-ка живей! Что я тебе расскажу…
Андрей с недоверием глянул на него сверху вниз:
- Чего вздумал?
- Суворов! – крикнул Денис. – Я с Евдокимом только что видел Суворова!
- Врёшь! – ошеломлённый Андрей мигом слетел с крыльца, позабыв про занозу. – Когда? Где?
- Там! – Денис махнул рукой на ближний лесок. – Он говорил со мной… Назвал «удалой!»
И, словно в подтверждение слов Дениса, издалека донёсся звук боевой трубы.

 

- Ищи! – крикнул Денис, и в ответ из ближнего леска донеслось протяжное:
- И-щииии…
Голос плывёт над серебристыми водами, над лужком, над озером и теряется где-то вдали. Дневной жар ещё курится над соломенными крышами хат, над пожелтевшей мягкой от пыли дорогой.
Мальчик спрятался за пригорок и замаскировался: «Попробуй теперь найди!»
Всматриваясь в ряды стройных тополей, выстроившихся вдоль дороги, Денис представил себе шеренгу воинов-великанов, готовых ринуться в бой по первому его приказу. Пусть только покажется враг!
Тем временем друг Дениса, сын полкового егеря Андрейка, пробирался к опушке леса. Его рыжая голова то и дело мелькала в кустах, словно солнечный одуванчик.
По уговору достаточно было подкрасться и дотронуться до плеча противника, чтобы тот считался побеждённым.
Андрейка полз по траве, прислушиваясь к малейшим звукам и шорохам. У дороги он решил влезть на тополь, чтобы получше разглядеть с высоты опушку леса: не спрятался ли там Дениска?! С трудом добрался до середины дерева, раздвинул ветви, осмотрелся кругом: не покажется ли где белая рубашка?
Вдалеке голубой змейкой вился дымок, отделяясь от крохотных белоснежных хат. По дороге не спеша ступал могучий вол. Зеленовато-голубым цветом отливала вода в озере. Андрей загляделся по сторонам и на миг позабыл про Дениску. Его внимание привлекали круги, внезапно возникшие на середине озера.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

- Что там? – удивился Андрейка. – неужто резвятся рыбы?
Он соскользнул с дерева, разорвав о корявый сук штанину.
«Семь бед – один ответ! – махнул рукой Андрейка. – У Дениски вовсе рукав оторван». И, пригибаясь к земле, побежал к озеру.
Едва голые пятки мальчика коснулись воды, как кто-то хлопнул его по плечу.
- Стой! – раздался звонкий голос Дениса, появившегося внезапно, будто выросшего из-под земли. – Теперь ты мой пленник!
- А ты… ты от… ку… да? – заикаясь от волнения и неожиданности, спросил Андрейка. – Там, на воде, круги какие-то… Сплаваем, поглядим…
- Круги? – рассмеялся Денис. Затем размахнулся, кинул вдоль поверхности озера плоскую гальку, вынырнувшую несколько раз из воды, и лукаво подмигнул другу: - Военная хитрость!
Андрей шмыгнул носом, поскрёб с досады в затылке и, погрозив Денису кулаком, медленно поднял руки вверх.

 

 

Словам Суворова суждено было сбыться: в семнадцать лет Денис Давыдов отправился в Петербург и поступил в один из гвардейских кавалерийских полков. там он с усердием изучал военную историю. а кроме того, в совершенстве овладел французским языком, полюбил литературу и начал писать стихи.
Грозный роковой 1812 год, когда "великая" шестисоттысячная французская армия под командованием императора Наполеона Бонапарта пошла войной на Россию, Давыдов встретил в седле. Он командовал первым батальоном Ахтырского гусарского полка. При отступлении войск он видел, как крестьяне защищали свои деревни, как закапывали в землю мешки с зерном, жгли избы, резали и угоняли в леса скот. А отдельные храбрецы объединялись в небольшие сходки, вооружались топорами, вилами. Народ сам стал нападать на французские войска. И тогда у лихого гусара зародилась мысль об организованной партизанской войне. Он решил создать отряды из казаков и гусар, чтобы наносить по французским тылам удар за ударом.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Незадолго до Бородинского сражения подполковник Давыдов пришёл к храброму полководцу суворовской выучки генералу Багратиону и рассказал ему о своём намерении. Багратиону пришлось по душе предложение гусара о дерзких боевых операциях в тылу врага. И он тотчас же поехал доложить о сём главнокомандующему русской армией фельдмаршалу Кутузову.
- Ну что ж, - поразмыслив, сказал Кутузов. – Уж ежели ты считаешь это необходимым и полезным, пускай Давыдов возьмёт пятьдесят гусаров и полторы сотни казаков. Только опасное это дело. На верную гибель обрекает он себя, бесшабашная головушка.
Давыдов со вниманием выслушал от генерала мнение фельдмаршала.
- Верьте, князь, - сказал он Багратиону, - ручаюсь честью, отряд будет цел. Только людей мало. Дайте мне тысячу казаков, и вы увидите, что будет.
- Я бы дал тебе с первого разу три тысячи, но… - пожал плечами Багратион, - фельдмаршал сам назначил силу партии. Надо повиноваться.
- Ежели так, иду и с этим числом… Не пропадём! – горячо воскликнул подполковник. – Авось открою путь большим отрядам!
- Я на тебя надеюсь! – Багратион крепко обнял Давыдова и вручил ему карту Смоленской губернии.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Сразу же после Бородина, когда русские войска стали отходить к Москве, отряд Давыдова в 50 гусар и 80 казаков при трёх офицерах глухими лесными тропами пробрался в тыл врага. Началась полная риска, опасностей, смелых вылазок, засад и нападений на гарнизоны неприятеля партизанская жизнь Дениса Давыдова.

 

 

Партизанский отряд Дениса Давыдова продвигался узкой лесной дорогой к селу Фёдоровскому. Кое-кто из казаков опускал голову, хмурился: «Уж больно мало нас, всего горсточка, а французов-то не перечтёшь. Окружат разом, да и раздавят, как семечко». Однако, глянув на своего бравого командира, спокойно скачущего рядом, гнал прочь страх и мрачные мысли: «С таким не пропадёшь!»
Внезапно навстречу всадникам выбежал русский солдат.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

- Далеко ли путь держишь, служивый? – остановил его Давыдов.
- От супостата, из плена спасаюсь, - отвечал солдат. – Вон оттель… - махнул он рукой в сторону села.
- А что там? – поинтересовался командир.
- Француз-лиходей вчерась перегнал туда солдат Московского пехотного полка.
- Да много ль наших-то?
- Человек двести, а французов в конвое не более пятидесяти.
- Так-то, - кивнул Давыдов и с ног до головы оглядел беглеца. – Долго ль в плену пребывал?
- Долгонько! – нимало не смутился солдат. – Всего одну ночь. Переночевал, значит, а наутро обратно к своим.
- А дальше что делать собираешься? – Давыдов с хитрецой прищурил карие глаза.
- Как что? – не сплоховал солдат. – Отблагодарить надо бы супостата за ночлег!
Давыдов хохотнул, выдернул из ножен саблю и, повернувшись к партизанам, приказал:
- За мной! А ну-ка, братцы, отблагодарим француза за солдатский ночлег!
- Рады стараться! От-бла-го-дарим! – раздалось в ответ. Вихрем помчались к селу.
Заслышав издали родное русское «ура», пленные солдаты бросились на конвоиров и обезоружили их. За несколько минут обстановка резко переменилась: теперь уже в плену оказались французы.
Партизаны славно «отблагодарили» неприятеля за солдатский ночлег и пополнили свою партию воинами Московского пехотного полка.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

 

Однажды крестьяне донесли партизанам, что в Семлеве остановился на ночлег большой обоз неприятеля. И что будто бы обоз этот продвигается к самой Москве.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

До ночи оставалось часа четыре, и Денис Давыдов, закурив трубку, решил побеседовать с казаками.
- Без смекалки да хитрости, братцы, в нашем деле дня не проживёшь! А ну-ка, Кузьма, - обратился он к степенному казаку Жолудю. – Держи ответ! Вдоль опушки идёт батальон пехоты. А у тебя всего тридцать казаков. Как бы ты поступил?
- Поступил? – Жолудь потупил взгляд и призадумался. – Значит, так… Перво-наперво я бы робят на тополя посадил. Оттель и палил бы по супостату.
- На тополя, говоришь, посадил, - Давыдов выпустил из усов облачко голубого дыму, недовольно передёрнул плечом. – А я тебя под арест!
- Смилуйтеся! – взмолился казак. – За какие такие грехи?
- Тебе что казаки? Скворечники? Пока они там, на тополях, пистолеты заряжать будут, французы их всех по очереди перестреляют.
Однако Кузьма не растерялся, откашлявшись в кулак, сам задал вопрос командиру:
- Ну, а ты, Денис Васильевич, как бы распорядился?
- А вот, погляди! – Давыдов подмигнул партизанам и велел принести мешки с французскими мундирами. Затем он скинул с себя бурку, сапоги и через пять минут был в полном наряде неприятельского офицера.
- Должен вам доложить, господа! – с важностью обратился он к партизанам. – Великий французский император Наполеон пригласил нас сегодня в гости. На бал!
- Ясно! – урядник Крючков, мигом смекнув, в чём дело, хлопнул Жолудя по плечу. – Значит, маскарад выйдет.
- Какой такой маскарад?
- Погодь, скоро увидишь! – уклончиво ответил урядник.
Партизаны, усмехаясь, стали поспешно облачаться в мундиры.
- Сейчас ты, Кузьма, - Давыдов оглядел казака с головы до ног, - настоящий мусье!
- Мусье и есть! – подтвердил Жолудь, поправляя саблю.
- Теперь не грешно и самого Наполеона заставить «камаринского» сплясать! – Давыдов обратился к своему отряду: - Времени терять не будем. На конь!
Один за другим партизаны выехали на столбовую дорогу вслед за своим командиром. Спустя час впереди показались французские солдаты, стоявшие в дозоре.
Давыдов, не дрогнув бровью, поскакал им навстречу.
- Караул! Куда вы смотрите, чёрт побери! – сердито крикнул он по-французски. – Только что у моста я видел русских. Будьте начеку!
Французы виновато переглянулись, отдали честь сердитому офицеру и один за другим попрятались в укрытие.
Партизаны незамеченными проехали дальше. Вдали, у церкви, послышалось мычание коров, раздались чужие голоса.
Давыдов велел партизанам укрыться в овраге, а сам послал казака в разведку. Вскоре он доложил, что отряд фуражиров с награбленным у крестьян овсом и скотом располагается на ночлег.
Французы заметили приближавшихся всадников, но нимало не смутились. Они приняли их за своих кавалеристов.
- В атаку! – крикнул партизанам Давыдов.
С оглушительным «ура-а-а» казаки и гусары стремительно ринулись в бой.
Французы так изумились внезапному превращению своих кавалеристов в русских партизан, что несколько мгновений стояли как вкопанные, а затем начали беспорядочно стрелять. Некоторые из них в панике побежали куда глаза глядят, другие стали седлать лошадей. Казаки немедля преградили им путь к отступлению и обезоружили.
- Будут теперь знать, каково наших забижать! – крикнул Крючков Жолудю, преследуя неприятеля. – Вишь, как шустро драпают…
- Пардону просят! – в тон ему отвечал Жолудь – Плохо «к балу» подготовились.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

В ту ненастную сентябрьскую ночь партизаны заняли Семлево, взяли в плен более сотни солдат и важного полковника. Вскоре вестовой доставил в ставку Кутузова ценные бумаги.
Впоследствии Денис Давыдов не раз вспоминал боевую операцию возле Семлева и, покручивая чёрный ус, шутил:
- А что, братцы? Не наведаться ли нам ещё разок к Наполеону в гости?!

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

 

Кроме храбрости, удали да смекалки была у Давыдова ещё одна особая черта. Умел он отличать в бою достойного! Вот один случай. Позвал он урядника Крючкова. Шепнул ему два слова на ухо, а через полчаса по приказу командира урядник во главе казачьего разъезда уже скакал к селу Лаптеву. Там расположились французы. Вблизи села партизаны остановились и схоронились за снопами соломы. Крючков приказал всем достать пистолеты.
«Чудно! – удивился молодой казачок Федька Шухов. – Никак, с пистолетом на супостата вздумал?» - и слегка задержал руку на кобуре.
Крючков, приметив его нерешительность, спросил:
- Ты, браток, на перепелов охотился?
- Бывало. А шо?
- Ну, коли охотился, так пали!
-Трах-ба-бах! Трах-ба-бах! – казаки один за другим выстрелили в воздух и двинулись в обход села.
Федька видел, как из домов один за другим выбегают французы, строятся в колонну и выходят из Лаптева.
- Ловко мы их выкурили! – смекнул казак. – Пошутковали – трах-ба-бах! А француз, видно, подумал – партизаны наступают и решил, не принимая боя, отойти. То-то будет ему на орехи. Впереди-то наш взвод Чеченского…
Но, хотя военная хитрость удалась, сломить врага оказалось нелегко. Французы защищались с большой отвагой.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Через полчаса Крючков с казаками, обойдя Лаптево, с жаром включился в бой. Молоденький Федька Шухов, заметив занесённую над собой саблю, по-детски испуганно ахнул: «Мамочки!» Ловко увернулся от француза, сделал отчаянный выпад и достал его клинком. Когда кавалерист падал на землю, Федька с облегчением вздохнул: «Мамочки!» И хоть не до шуток было в те минуты, но бившиеся рядом казаки услышали Федьку и дружно подхватили: «Эх, мама! Мамочки!» С этой прибауткой и одолели неприятеля.
Отряд овладел 42 повозками с продовольствием и 10 повозками со снарядами. Сотня солдат во главе с офицером сдалась в плен. Оказалось, что захваченный обоз принадлежал карательному отряду, который вторую неделю безуспешно гонялся за партизанами.
На другой день после боя у Лаптева пленный французский офицер, которого допрашивал Давыдов, внезапно спросил:
- Скажите, что значит по-русски это страшное «Мама! Мамочки!»
Тут командир прервал допрос и приказал построить партизан. Затем велел сделать шаг вперёд Шухову и ещё десятку отличившихся в бою казаков – одним словом, всем тем, кто пугал французов этим «Страшным» словом «мамочки».
Поначалу служивым стало немного не по себе: «Мало ли что? Поди, не положено так кричать в бою!»
Меж тем Давыдов насупил брови и спросил с напускной строгостью:
- Не боитесь ли вы, братцы, что вас завтра изловят господа французы, - тут он кивнул на пленного офицера, обвязанного пуховым платком и имевшего весьма жалкий вид, - и перевешают всех до единого на первой придорожной осине?
Казаки дружно рассмеялись в ответ.
- То-то, братцы! – продолжал Давыдов. – Разве понять господину офицеру наше страшное «мамочки».
И распорядился:
- За доблесть, проявленную в бою, объявляю вам благодарность и представляю каждого к ордену. За отвагу образую из вас… - командир помолчал немного, улыбнулся, - геройский полувзвод!
- Геройский полувзвод! – охнули казаки.
А удалой Федька Шухов вытянулся во фрунт и с восторгом прошептал:
- Эх, мамочки!

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

 

После разгрома наполеоновской армии и занятия русскими войсками Парижа Давыдов возвратился на родину. На военной службе он пробыл до 1831 года, а затем вышел в отставку в чине генерал-лейтенанта. Он поселился с семьёй в селе Верхняя Маза Симбирской губернии. В степной глуши Денис Васильевич закончил работу над «Дневником партизанских действий 1812 года», создал ряд интереснейших военно-исторических очерков, написал вдохновенные стихи. О своей роли в Отечественной войне говорил он так: «Я врубил имя своё в 1812 год», «…я считаю себя рождённым единственно для рокового 1812 года».

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

Денис Давыдов никогда не будет забыт нашим народом. Его подвиги воспеты в бессмертных стихах Пушкина, жуковского, Баратынского, Языкова. Боевой дух неукротимого партизана вдохновлял на подвиги советских партизан во время Великой Отечественной войны.

 

А. Барков. "Неукротимый партизан". Рисунки С. Бойко.

 

АЛЕКСАНДР СЕРГЕЕВИЧ БАРКОВ (1935)